Врач. Кардиограмма прошлого

Глава 3

Сердце камнем вниз ухает. Тормозит.

Господи, только бы всё было хорошо! Только бы…

- Тётя Валя…

- Всё нормально, Викуль, просто Сашуля хотела тебе что-то сказать.

Горячая волна накатывает. Облегчение. Слава богу все в порядке.

- Мамуля, я тебя очень люблю. Ты скоро придёшь?

- Скоро, детка, скоро…Соскучилась?

- Да, скучаю. А ты мне купишь мороженое?

Мороженое моей зайке давать не рекомендуется – холодное, и велика вероятность заболеть, но она его очень любит. Я покупаю и даю понемногу, когда оно почти растает.

- Да, малышка, куплю, конечно…

- Золотарёва, в чём дело?

Грубый голос начальника отдела заставляет вздрогнуть. Роняю телефон на стол, поднимаю голову…

- По телефону болтать в рабочее время вы находите возможность, а работать – нет? Я просил вас переделать отчёт вчера, в чём дело?

Поднимаю телефон, машинально нажимая отбой.

- Сергей Борисович, я… Простите, я делаю…

Мужчина нависает над моим столом.

Холёный, наглый, сытый. Упирается в столешницу пухлыми пальцами.

У него в жизни явно всё хорошо, а у меня…

- Я вижу, как вы делаете! Отчёт нужен был вчера. Я не получаю его и сегодня. Вы что, считаете, у нас тут богадельня? Не можете работать, не занимайте место.

- Я могу работать.

- Вчера вы не явились в офис, опять придумали какую-то болезнь. Если вы у нас больная, сидите дома!

Слышу эти слова и меня клинит. Не могу сдержаться.

- Как вы смеете так говорить! – встаю, краснея от возмущения, я на каблуках выше его ростом. – Вы… у меня ребенок болен, серьёзно, а вы…

- А мне плевать, мне нужно, чтобы люди работали. Пишите заявление по собственному, или пойдете завтра по статье за прогулы. Ясно?

Холодной лавиной окатывает. Как? Что значит… по собственному? Я… Мне нужна работа! Я не могу!

- Я… не буду ничего писать!

- Значит вылетишь, как пробка из бутылки, поняла? Думаешь, сидишь тут такая, звезда, мать-одиночка, на тебя управы нет?

- Вы… как вы смеете так со мной разговаривать, да я…

- Я сказал, пиши по собственному!

- Я не буду ничего писать! Я работаю! Будете на меня орать, я вас обвиню… в харрасменте!

- Слова какие она умные знает! Попробуй!

Он резко хлопает ладонью по столу, а затем одним движением смахивает на пол бумаги, над которыми я трудилась.

- Что вы…

- Угрожать мне еще вздумала, сучка! Пожалеешь.

Смотрит на меня с презрением.

А я вспоминаю, как это хлыщ крутился вокруг меня, еще когда Михаил был жив. И потом… соболезнования выражал. В кабинет звал, якобы насчёт работы поговорить, а сам пытался под юбку залезть. Козёл. У него и фамилия говорящая – Козлов.

Мне тогда как-то удалось спустить всё на тормозах. Дурочкой прикинулась. Старалась не привлекать внимания, не отсвечивать. Вроде бы он отстал. Не так давно прямо сказал, что ему от меня нужны не только отчёты. Я прямо ответила, что пойду жаловаться начальству, если он не отстанет.

И вот результат.

Козлов уходит, а у меня сердце не на месте. Неужели уволят? За что?

Через пару часов я смотрю в заявление, которое мне приносят из отдела кадров.

- Лучше написать по собственному, Вик. – качает головой моя коллега, Марина, к которой начальник тоже подкатывал, - Козлов злопамятная мразь, помнишь, как меня премии лишил? Он тебя утопит. Мы же не бюджетная организация, сама понимаешь. Что хозяин скажет.

Хозяин. Моя единственная надежда.

Роман Артурович Королёв, суровый, серьёзный мужчина.

Через час я рыдаю в приёмной владельца компании, его помощница меня успокаивает.

- Не волнуйтесь, все решится.

- Понима- а-ете, у меня ребёнок умирает, я не прогуливала, это… это…

- В чем дело?

Грозный голос заставляет меня сжаться в комок.

Надежды нет. Меня точно уволят. У нас все знают – у Королёва просто нет сердца. Ему на всех плевать.

И как же я удивлена, когда понимаю, что это не так!