Враг мой. Лекарка Ледяного Дракона

Глава 22. Как ты это делаешь?

К счастью, Эридан ничего не стал спрашивать, ничего не сказал.

Я молча передала ему кристалл. Он некоторое время рассматривал его, потом накрыл крышкой и убрал в стол.

— Помоги мне вернуться в спальню, — произнёс он, тяжело вставая с кресла.

Вмиг на него будто навалились все прежние болезни, и мне пришлось подать дракону плечо, на которое он мог бы опереться.

Именно в таком виде мы вышли в холл, прошли мимо слуг, неловко косящихся в нашу сторону, поднялись по лестнице на второй этаж. Я довела его до спальни и уложила в кровать.

— Раздень меня, — потребовал он.

Я почувствовала прежний всплеск злости. Да уж, не думала, что, став секретарём, всё равно оставлю за собой обязанности служанки.

Пришлось стягивать с него сапоги, расстёгивать штаны и снимать их с крепких мускулистых ног. Затем — расстёгивать рубашку, оголяя крепкую безволосую грудь.

И вдруг я заметила то, чего раньше не видела.

Всё тело дракона было испещрено тонкими нитями шрамов. Создавалось ощущение, будто его кожу тысячи раз рассекали острым лезвием — именно на груди и на животе. На спине я таких шрамов не припомню - приходилось мне как-то ему спину растирать.

Перед глазами ярко вспыхнула картина — насколько это должно было быть болезненно и страшно.

Что это?

Рисунок шрамов был странным, хаотичным. Если всё это происходило одновременно — а похоже было именно на это, — его кожа тогда была буквально разорвана в клочья. На это было страшно смотреть.

И моя рука сама собой, в какой-то задумчивости, потянулась к его коже и аккуратно провела пальцами по солнечному сплетению.

На самом деле это наваждение случилось из-за того, что слишком не вовремя подключился мой дар. Дар, который остро реагирует на чужие увечья, болезни и страдания. Сейчас меня накрыло видением его прошлых мучений и словно повело.

Честно говоря, рядом с этим драконом я постоянно теряла самообладание. Это пугало. Но сейчас я ни о чём не думала.

Там, где коснулись мои пальцы, шрамы начали бледнеть, растекаться и исчезать.

Дракон откашлялся — и я очнулась.

Боже, что же я творю?

Я резко дёрнула руку и опустила голову.

Да, что-то не так. Я словно под каким-то мороком. Начинаю действовать неразумно, теряю бдительность. На меня находит что-то странное, потому что я… будто забываю обо всём на свете. О своей миссии. О своей ненависти, в конце концов.

Медленно подняла взгляд на дракона и встретилась с его яркими голубыми глазами. Он изучал меня с явным интересом и задумчивостью — так, будто видел впервые.

— Вот смотрю я на тебя, — произнёс Эридан, переплетая могучие руки на груди, — и не могу избавиться от ощущения, что ты не та, кем кажешься. Есть в тебе что-то, что отличает тебя от других, и я никак не могу этого уловить. Иной раз задумываюсь — а не враг ли ты, заключённый в эту псевдосмиренную оболочку хрупкой девчонки? Но смотрю потом — и не вижу врага. И всё же разгадать тебя не могу. Ты что-то задумала. Ты что-то скрываешь.

Да, я что-то задумала. Я что-то определённо скрываю. Но признаваться не собираюсь.

Поспешно опустив глаза, я выдохнула:

— Господин, вы преувеличиваете. Я мало что значу. Вы сами сказали — я из деревни, и мира фактически не видела…

«Если не считать своего собственного», — добавила мысленно.

— Да, твои глаза об этом говорят, — медленно произнёс он. — Но интуиция кричит о другом. Впрочем, ладно. Я буду наблюдать за тобой, травница. Мне очень интересно, что у тебя внутри. Что в этой голове. Ты же сама не признаешься, правда?

Я отрицательно мотнула головой и замерла истуканом.

— Принеси мне поесть. Я очень устал, — наконец произнёс дракон, поворачиваясь на бок.

Я поспешно укрыла его одеялом, стараясь не пялиться на крепкие ягодицы и идеальное мужское тело.

Хорошо, что я могу прямо сейчас уйти и успокоиться вдали от Эридана. Он влияет на меня ненормально.

Я должна признать: рядом с этим драконом я теряю голову.

Причём чем дальше — тем хуже…

***

Рыжего дракона всё-таки арестовали. Эридан нашёл доказательства того, что именно он его отравил.

Новость об этом распространилась по замку, как пожар. Слуги изумлялись: этот рыжеволосый был приближённым правителя. Как он мог оказаться предателем? Но факт оставался фактом.

В тот день Эридан был обозлён и раздражён донельзя. Похоже, потеря столь значимого командующего оказалась для него болезненной.

Он метался по своей комнате, словно зверь в клетке, а я стояла в углу и пыталась слиться со стеной.

Разговаривая сам с собой, он выкрикивал своё возмущение вслух:

— Да как он мог предать меня? Как он мог так поступить? Я ведь так много ему дал. Несколько десятков лет он рос под моей рукой, поднимался по карьерной лестнице, получал помощь для своей семьи. А теперь? А теперь решил уничтожить меня? Чтобы что? Занять моё место? Но никто бы ему его не дал. Откуда столько ненависти? У меня нет слов. Как можно жить дальше, зная, что даже самые близкие, самые приближённые драконы могут вероломно ударить тебя ножом в спину?

Слушая его, я не чувствовала удовлетворения, хотя должна была бы. Эридан — мой враг, убивший дорогих мне людей. Я должна испытывать как минимум радость от того, что ему плохо. Но радости не было.

Вместо этого было напряжение и какая-то печаль. Печаль от осознания, что все миры одинаковы. Подлость, трусость, предательство — обычное явление, которое никто не может победить. И от этого больно всем, даже самым отъявленным злодеям, таким как Эридан.

Однако вскоре дракон замер и, будто вспомнив о моём существовании, посмотрел в угол.

— Иди сюда, — бросил он, смягчая тон.

Честно говоря, я испугалась. Чего он от меня хочет? Сейчас превратится в ужасную, страшную клокочущую махину и раскусит меня напополам?

Но Эридан лишь пытливо заглянул мне в глаза.

— А ведь ты подозревала его в предательстве. Скажи, как ты пришла к этой мысли? Почему ты догадалась об этом? Может, узнала что-то ещё?