Враг мой – муж мой

Пролог

Небо полыхало, будто объятое пожаром, но это был всего лишь закат. И на фоне его величия почти не замечались горящие крыши городских домов и башен королевского замка, а чёрный дым казался тучами.

Король Фрэнго́н в латах, залитых вражеской кровью, устало взирал с крепостной башни на армию мятежного герцога. Отсюда люди внизу казались тараканами. Целым полчищем поблёскивающих хити́ном насекомых на Запретном острове. То тут, то там светлели стяги с изображёнными на них бурыми медвежьими лапами, Шугга белела от парусов.

Внешняя стена пала. Медве́дцам оставалось взять внутреннюю, а затем штурмовать грозно ощетинившийся замок.

– Клянусь тебе, Ю́дард, предавший своего короля, – прорычал Фрэнго́н, дрожа от ярости, – тебе дорого будет стоить моё поражение. Каждое окно станет бойницей, каждое выплюнет тысячу смертей твоим воинам…

«Впрочем, мы ещё посмотрим, чья будет победа».

– Я прикажу насадить твою голову на пику, и жители Шу́гга каждый день станут плевать на неё и смеяться над тобой!

Однако всё было хуже, чем то, во что король Элэйсдэ́йра пытался поверить. Внешняя стена пала. Половина оборонявших – мертва, оставшиеся в живых – ранены и измучены, а королевская армия, воюющая на юге, ни сном, ни духом не ведала, что изменники осаждают столицу, и герцог Южного щита тратит силы рыцарей на затянувшуюся войну с Персиковым султанатом. О, если бы можно было вырваться из клещей, пробраться сквозь взятый врагами город, а за Защитной гранью шагнуть через портал прямо на южную границу! Ю́дарду, герцогу Медвежьего щита, против объединённой королевской армии было бы не выстоять.

– Мой король, – перед ним склонился паж, – Её Величество просит вас срочно посетить её.

Фрэнго́н бросил последний взгляд на копошение медве́дцев под стенами. Как, как герцог Ю́дард смог бесшумно спуститься по реке Шу́гге, на острове, посреди которой высился королевский замок? Почему дозорные не заметили корабли? Вряд ли теперь получишь ответ, вряд ли этот ответ что-либо изменит…

– Мой король?

Обречённый монарх вздохнул. Руэри́ никогда не беспокоила его понапрасну. Королева не относилась к тем невыдержанным, склонным к истерии девицам, которые в минуту катастрофы делают всё, чтобы привлечь внимание к себе. «Может быть, у неё возникла идея, как выстоять?» Надежда вспыхнула внезапно и отчаянно. В конце концов, королева – сильный маг, и, может быть, всё не так плохо, как ему казалось?

– Держать оборону! – рявкнул Фрэнго́н.

Подозвал командующего стражей, отдал распоряжения рассредоточить людей, продолжать кипятить смолу... одним словом, обо всём том, что молча внимающий командующий и сам знал, а затем широким стремительным шагом спустился по истоптанной лестнице и направился к багровеющему в лучах заката замку.

Королева Руэри́ обрелась там же, где и должна была быть – в детской. Она ходила из угла в угол, стискивая руки с такой силой, будто хотела сама себе сломать пальцы. Перепуганная принцесса Мариони́лла склонилась над колыбелью. Вскрикнув, обернулась к вошедшему и с надеждой воззрилась на него. Она ещё не знала, что стала вдовой. Принц Тэйсго́л – единственный человек в замке, сохранивший безмятежность – сосал крохотный пальчик.

«Это мог бы быть наш сын», – мрачно подумал Фрэнго́н, но увы, король был бесплоден. А отец Тэйсго́ла – младший брат монарха – два часа назад погиб, героически обороняя внешнюю стену. Король шагнул к люльке, всмотрелся в румяное личико и бессмысленные голубые глаза. «Вот так ты и стал одновременно и сиротой, и наследником престола», – грустно усмехнулся Фрэнго́н.

– Мариони́лла, выйди, – отрывисто велела Руэри́ невестке, останавливаясь перед большим тёмным зеркалом.

Принцесса склонилась в реверансе и поспешила убраться.

Руэри́ шагнула к супругу, и тот обнял её, а она уткнулась в его плечо головой.

– Любовь моя! – прошептала королева.

Фрэнго́н провёл ладонью по пшеничным волосам. Вдохнул родной запах.

– Ты позвала меня попрощаться, Ру? – спросил тихо.

Она подняла лицо и посмотрела в его глаза. Пальцем коснулась рыжеватой щетины на подбородке – в Элэйсдэ́йре принято было бриться. Он заметил, что сосудики в её левом глазу лопнули и будто испачкали белок кровью. «Скоро всё закончится», – подумал невольно и подбадривающе улыбнулся сквозь пушистые усы.

– Нет, мы не будем прощаться! – Руэри́ ударила кулачком по его кирасе. Серые глаза сверкнули сталью. – Фрэнг, мы выберемся из замка и ударим им в тыл. Слышишь? Нам только надо выбраться из этой западни!

Королева отстранилась, отбросила его руки и вновь продолжила лихорадочные метания по комнате.

– Я знаю, ты разгневаешься на меня… Может, никогда меня не простишь, но я должна была это сделать… Я не хочу, чтобы ты погиб! Даже такой ценой, понимаешь? Ты не погибнешь, нет!

Он смотрел на алые пятна на бледных щеках, на искусанные в кровь губы. Как же она красива! Неудивительно, что Ю́дард пришёл мстить. Фрэнгону вдруг вспомнилось, с какой гордостью герцог Медвежьего щита представлял ему свою невесту, с какой нежностью держал узкую ладонь девушки. Но что ж тут сделаешь? Разве любви прикажешь?

– Ру, – устало прошептал он, – что ты такое говоришь? Простить тебя? Я? За что? Это ты можешь не простить, что не защитил, не уберёг…

Она подбежала к нему, схватила за руки, всхлипнула.

– Нет! Это не ты, не ты! Это он. Предатель! Мятежник! Как он смел?!

Фрэнго́н медленно вдохнул, потом так же медленно выдохнул, стараясь справиться с раздражением. Всё-таки у неё истерика.

– Прости, родная. Я должен защищать стены вместе с нашими людьми. Я там совершенно бесполезен, но без меня их воинский дух упадёт…

Он шагнул к выходу.

– Нет! – дико закричала королева. – Стой!

Фрэнго́н обернулся и хотел было сказать, что каждая минута дорога, но она глянула на него совершенно безумным взглядом.

– Прости меня, – прошептала, белея, как снег в Медвежьих горах, – но через пять минут они взойдут на стены. Ты не успеешь их остановить. Я договорилась с Ю́дардом. Он позволит нам уйти через портал. Он обещал разрешить уйти двоим.