Враг мой – муж мой

Глава 28. Враг

Леолия всматривалась в эти черты, такие ужасные в своей безжалостности, такие родные и любимые. Как могла она, слыша его слова, не слышать их? «Я не друг», «лучше бы тебе меня ненавидеть», «почему ты не сбежала от меня? Почему не спряталась так, чтобы я тебя не нашел?» – зазвучало в её голове.

Как она могла забыть, что герцог не лжёт! Что у него не бывает пустых слов, сказанных просто так.

Она всматривалась в черноту его глаз, чувствуя предсмертный ужас.

Он – не друг ей. Он – враг ей.

Лео́лия закрыла глаза руками, чувствуя, что не в силах на него смотреть. Герцог подошёл к жене, опустился на колено и обнял, притянув её к себе.

– Лео, – прошептал тихо.

– Ты убьёшь меня? – спросила она, всхлипнув.

– Да.

– Ты женился на мне, чтобы убить меня?

Слёзы пробились сквозь ресницы.

– Да.

Она отстранилась, глянула на мужа, но его лицо будто застыло. Брови сведены, губы сжаты.

– Убить Амери́са и моего отца входило в твои планы?

– Да.

Лео́лия вздрогнула.

– И ты убил их? – прошептала, чувствуя как холод заползает в сердце.

– Нет.

Она всхлипнула, совсем по-детски, и прижалась к нему.

– Расскажи правду, – прошептала, трепеща, как пойманная птичка.

– Ты знаешь правду.

– Расскажи о смерти моего отца.

Э́йдэрд медленно выдохнул.

– Он вышел из окна, – произнёс ровным, безжизненным голосом. – Может быть, И́ннис повлиял. Король доверял ему. Но, может быть, Эста́рм решил всё сам.

– А Амери́с? Ты знал, что в вине яд?

– Да.

Она снова всхлипнула. Слёзы потекли по щекам, по подбородку, и ей не хотелось их сдерживать. Зачем? Ничто больше не имело смысла. Её медведь, её муж, её надёжный тыл оказался врагом.

– Это была моя ошибка, Лео, – тихо продолжал герцог, а затем аккуратно взял жену на руки, встал и бережно прижал к себе. – В вине был яд. Его никто не должен был выпить. Я предполагал предупредить о нём короля.

– Чтобы вызвать у него страх, будто кто-то на него покушается, и папа обратился бы к тебе за помощью, как к защитнику?

– Да.

Она изо всех сил ударила его кулаком в грудь. Он потёрся носом о её волосы.

– Зачем? – простонала девушка. – Почему меня ты хочешь убить?

Герцог не ответил, и она поняла, что спросила неправильно: Эйдэрд не хотел её убивать. Медведь попал в ловушку: если он не убьёт последнюю из рода Тэйсголи́нгов, то погибнет королевство и Медвежий щит с ним. Вернее, не так: сначала щит, а затем кровавые всадники прорвутся через Медвежьи горы. У хранителя не было выбора. Изначально не было выбора. Поэтому он так отчаянно сопротивлялся своей любви к ней. Поэтому в их самые нежные мгновения ему было так плохо: ведь он ни на миг не забывал о том, что должен будет сделать.

– Когда? – спросила Лео́лия, точно зная, что Э́йдэрд владеет ответом.

– Сегодня утром. До восхода.

Она обхватила его руками и, уткнувшись в шею, разрыдалась, а он гладил её тёмные волосы.

Бежать? От него? Это вообще реально? Да и…

Всё то, что происходило с Элэйсдэ́йром и династией – следствие проклятья королевской крови. Всё: истощение, чума на Юге, землетрясение на востоке, неурожаи, нашествие врагов, предательство двух щитов…И она, Лео́лия – проклятье и гибель своего королевства. Если она выживет, то все эти ни в чём не повинные люди умрут. Не цвет её волос, а кровь Тэйсго́ла, текущая в её жилах, губит всё вокруг. И с этим ничего нельзя сделать.

Лео́лия вспомнила, как Э́йдэрд сказал, что прочёл все книги по магии, какие смог найти, и только теперь поняла, зачем он это сделал: он искал как можно избежать проклятья иным путём. А значит, даже ему не под силу её спасти.

Медведь мягко и нежно покачивал её, баюкая, как ребёнка.

– У нас ещё есть время, – шепнул ей на ухо.

– Нет, – она отстранилась, положила руки ему на плечи, – сделай это сейчас. Я не хочу ждать.

Голос королевы прервался. Герцог кивнул, запрокинул её лицо и поцеловал в губы. И Лео́лия ответила. Это был их самый горький поцелуй.

– Не бойся, – шепнул он после, – это не будет больно.

Последняя милость палача – смерть без боли. Лео́лия знала: он сможет.

– Подожди, – остановила она, – я хочу, чтобы это случилось там, где погиб мой отец.

– Хорошо, – мягко согласился Э́йэрд.

Он вынес её на руках из Берлоги. Уже осёдланный Мишка фыркал во дворе. Было темно и удивительно тихо. Шуг, раненный кровавыми всадниками, спал.

Герцог бережно посадил супругу в седло, запрыгнул позади неё. Чёрный конь, всё ещё прихрамывая, двинулся на Запретный остров. Закатный мост, соединяющий правый берег и остров, был уничтожен взрывом, а у Лео́лии не дошли руки до строительства нового, или хотя бы временной переправы. Всё равно ведь в дворцовых развалинах никто не жил больше, меж тем разрушения в жилой застройке требовали от королевы пристального внимания.

Герцог направил коня прямо по гранитным ступенькам, спускающимся с набережной к реке.

Мишка вошёл в воду и поплыл. Лео́лии не хотелось думать о неизбежной смерти. У неё так мало времени оставалось! И так много дел и забот. Она ещё столько всего не успела!

– Ты что-то узнал о Лара́не? – спросила королева, положив голову затылком Медведю на плечо и бездумно глядя в переливающееся звёздами небо.

– Нет.

– Как потом будешь отводить подозрения от себя? Как вообще обставишь мою смерть? – деловито уточнила Лео́лия.

Королева уже взяла себя в руки.

«Не королевство для короля, а король – для королевства», – повторяла она про себя слова отца. И слова Эйда: «Выше подбородок, принцесса. И ни перед кем его не опускайте.». Даже перед смертью.

Герцог не ответил. Она обернулась, стараясь в темноте разглядеть его лицо. Но он не смотрел на неё. «Эйд никогда не отвечает на вопросы, на которые не хочет отвечать!» – с досадой подумала Леолия. Ей стало обидно, что вот, она умирает, а он…

И вдруг она поняла: