Врата 19-ти миров. Книга 3. Тринадцать символов

11.Тринадцать символов. Глава 20. Мерлина (29.06.23)

Она переместилась в Хладную гавань неосознанно, просто первое, что пришло в голову. И всё же это лучше Апокрифа. За окном было светло, но по разноцветным переливам на небе становилось ясно, что сейчас глубокая ночь.

Джун огляделась, узнавая знакомую обстановку, понимая, что оказалась в своей старой комнате. Борясь с усталостью и желанием забыться сном прямо на полу, она заставила себя подняться и, заперев дверь, рухнула на кровать, мгновенно, заснув.

Проснулась от жуткого грохота доносившегося снаружи. С трудом разлепив глаза, чувствуя себя разбитой, приподнялась с постели и огляделась, припоминая, как именно попала сюда прошлой ночью. Голова раскалывалась, тело болело, от удара Ламии на груди расползался огромный лиловый синяк. Кости были целы, по крайней мере, Джун так думала, осторожно пошевелившись, заостряя внимание на любой резкой боли. Метка Ламии не в счёт, она горела огнём с самого побега от богини, теперь следовало как-то от неё избавиться.

Приняв холодный душ дабы не чувствовать себя настолько разбитой и переодевшись в одежду потеплей Джун достала из сумки блокнот и раскрыв перечеркнула имя Ламии. Следующей на очереди и второй, чей символ существовал в настоящем времени, являлась Мерлина. Богиня покровительница путешественников.

Осторожно отодвинув занавеску, она выглянула в окно, разрываясь между тем, чтобы дать знать друзьям о своём присутствии или же уйти, словно её здесь и не было. Если покажется им, вновь посыплются вопросы, начнутся расспросы. Встреча с кем-либо сейчас только задержит. А узнав о Хорме и том, что она для него делает Рен или Алан наверняка попытаются её отговорить, в крайнем случае, даже помешать.

Она хотела бы встретиться с Кайлом только для того чтобы узнать в каком он состоянии. В себе ли? Совершил ли ещё что-то ужасное? И если так поймали ли его?

— Не сегодня, — закрыв глаза, выдохнула Джун, попятившись от окна. Достав тетраэдр, открыла его, скрывшись в пучине тьмы.

По словам Хормы около двух тысяч лет назад используя особую монету и башню для вызова богов, Мерлину призвали в мир смертных, где она, покинув долину Ракадлак, обитала и по сей день.

Попасть в Тирабат удалось лишь с третьей попытки. Мир будто отторгал её, Джун не знала причины, пока не оказалась здесь и не увидела всё своими глазами. В небе зияла пространственная дыра, не такая большая, как в Хладной гавани, но достаточная, чтобы мир начал умирать. Хранители ещё даже не зашили разлом в гавани, что уж говорить о других мирах. Надев стирп-эр, так как из-за разряженного воздуха было тяжело дышать, она пошла дальше.

Серая земля, пожухлая трава, искорёженные высохшие деревья, разрушенные дома. Всё здесь ясно давало понять, что Мефериаль коснулся и этого мира.

Джун миновала город, в котором царила такая глубокая тишина и запустенье, что кожа покрывалась мурашками и увидела храм, единственное сохранившееся сооружение на мили вокруг. Огромные массивные двери покрывала карта заёздного неба, а каждый камень в стене испещрён символами.

Стоило подойти достаточно близко как двое служителей, будто почувствовав её присутствие, открыли двери. Бледно-голубые одеяния с золотой вышивкой и глубокие капюшоны полностью скрывали тела и лица. Открыв двери, они спрятали руки в широких рукавах и, встав по бокам, замерли.

Подойдя чуть ближе, Джун окинула взглядом пространство внутри храма. Там находились сотни служителей все как один облаченные в бледно-голубые одеяния. Некоторые сидели, сложив руки на коленях, ровными рядами по двум сторонам оставляя в центре свободное пространство, ведущее к солее. Другие стояли за их спинами, не шевелясь, склонив головы.

Там у дальней стены храма за солеей возвышалась статуя безликой женщины, чьё лицо наполовину перекрывала удерживаемая в руках карта. А сквозь тёмное витражное стекло усыпанное золотыми созвездиями на статую падали длинные тонкие лучи.

Иди же, — раздался голос в голове, и Джун прошла внутрь, медленно минуя ряды служителей, надеясь увидеть лицо хоть одного из них, но без толку.

Остановившись у солеи, она вскинула голову, внимательней оглядывая статую. Бледный силуэт отделился от неё и, подлетев, завис над полом. Белое одеяние Мерлины развевалось, несколько слоёв юбок скользили, словно в помещении блуждал ветер. У богини не было рта и носа, глаза две белые прорези. Полупрозрачную кожу испещряли тысячи крошечных точек, сквозь которые просачивался яркий режущий глаза свет.

Здравствуй, тебе нужна помощь? — Джун оглянулась, пытаясь понять, слышит ли её голос кто-то ещё, но судя по всему, богиня мысленно говорила лично с ней. — Они нас не слышат. Можешь не говорить вслух.

Ладно.

Так для чего ты здесь?

Я… — из-за того, что богиня говорила с ней в её же голове, мысли путались. Мерлина не пыталась читать то, что Джун по привычке как когда-то от Рена прятала, она бы почувствовала. — Я пришла за вашим символом.

Кто из моих братьев и сестёр послал тебя за ним?

Хорма Деус.

Богиня не переменилась, только на какое-то время задумалась, заставляя Джун ждать, а затем ответила:

Хорошо. — Опустившись, богиня вытянула ладони, на которых материализовалась звезда, один из лучей которой был длиннее других. — Это путеводная звезда. Передай её моему брату и скажи, что я против его плана, но понимаю.