Врата 19-ти миров. Книга 3. Тринадцать символов

9.Переступая черту. Глава 12. Вербовка (26.05.26)

Дэй пришёл к Игиде глубокой ночью. Девушка не спала, просто не могла, из-за кошмаров коими полнились редкие сны. Она сидела, прислонившись к стене камеры, и мерно потирала сломанную ногу пытаясь унять настырную неутихающую боль. В этот момент она отдала бы что угодно за простой подавитель. Благо болезнь, когда-то терзавшая госпожу Мирианну, впоследствии передавшаяся Игиде пока не беспокоила, наверное, причиной тому было то, что она никак не применяла способности бывшей королевы, да и к тому же не использовала корону.

Демиан остановился у самой решётки и, воззрев на девушку сверху вниз, осматривая её раны, нахмурился. Негромко вздохнув сел, дабы оказаться на одном уровне и сквозь прутья решётки протянул ей руку, за которую девушка тут же неосознанно ухватилась.

Дремавшие в ней инстинкты хранителя мгновенно сработали, потянувшись навстречу тому единственному в Хладной гавани, кто мог понять её без слов. Им не требовался резонанс, на таком уровне связи как у них хватало прикосновения.

Глубоко вздохнув, Игида шмыгнула носом и убрала ладонь не в силах больше выдерживать единения с ним, вываливая на Дэя всё пережитое и испытанное. Ему хватит того наказания, что он её демиан.

— Почему ты не винишь меня?

— А почему ты сама не узнала ответ на вопрос секунду назад? Я лишь демиан, а не твоя совесть. Моя обязанность следовать за тобой и помогать, а не оспаривать твои решения. Разве не поэтому наша связь так крепка?

— Наверное, — Она спрятала лицо в ладонях и покачала головой, — я и сама уже не знаю. Они… ничего тебе не сделали?

— Нет. Некоторые хотели, но Алан их переубедил.

При упоминании его имени Игида вздрогнула, взгляд непроизвольно метнулся к соседним камерам, туда, где заперты подконтрольные ей хранители. Она поджала высохшие и потрескавшиеся губы, игнорируя боль, и склонила голову пытаясь свыкнуться с мыслью, что уже какое-то время не отпускала её.

— Самостоятельно ты бы ко мне не попал. Это он тебя провёл?

— Да.

— Зачем? — губы растянулись в едкой усмешке, взгляд из-под бровей стал недоверчивым, — решил, что я уступлю и освобожу марионеток, увидев тебя? Если так, он ничего от меня не получит.

— Это я попросил его. Потребовалось немало времени прежде чем ему удалось уговорить профессора Тиджерона и опустошителя равновесия пустить меня сюда. — Дэй замолчал на какое-то время, понимая, что, если начнёт на неё давить, ничего не добьётся, давая Игиде передышку и время всё обдумать, а затем негромко добавил, — Есть лишь один вариант как ты можешь поступить, Игида и при этом сохранить жизнь. Рано или поздно они найдут способ отнять у тебя корону Хладной гавани и передадут тому, кто будет удобен.

— Алан… — начала, было, девушка, но демиан перебил её.

— Сомневаюсь, что их выбор падёт на того, кто тебе симпатизирует. — Видя, что девушка более не настроена на разговор Дэй упёрся ладонями в колени и поднялся. — Мне пора идти, нельзя задерживаться надолго. Игида только кивнула, не глядя, как демиан уходит, слыша лишь его отдаляющиеся шаги.

***

Она и сама всё знала. Понимала, что пусть не сразу, но опустошитель равновесия придумает как отнять корону, лишив её сил. После же её наверняка казнят, а нет, так бросят в пустые миры как поступали со всеми неугодными хранителями. Сейчас только Алан и Дэй не видели в ней врага, и пытались сгладить углы и договориться с ней мирно.

Игида склонила голову набок и чуть повернулась, лбом касаясь холодной стены. В голове появился образ младшей сестры, размытый, нечёткий. Она уже и не помнила её лица, только хриплый, надрывный голос, что много лет назад так отчаянно звал их умершую мать. Сейчас ей, наверное, уже исполнилось семнадцать. Может быть, Рейн даже вышла замуж, или продолжила дело матери. Кто знает.

Игида редко задумывалась о прошлой жизни, почти не вспоминала причину, почему стала хранителем. Ей казалось, она сделала это чтобы спасти сестру, но размышляя сейчас, не видела этого в собственных поступках, лишь разглядела тонкую нить амбиций, что становилась прочнее с каждым сделанным выбором, тянущуюся из прошлого вплоть до дня её падения.

Ей словно впервые за долгие годы позволили открыть глаза, дабы она узрела цельную картину, что когда-то представлялась ей прекрасной, а на самом деле являла собой жалкое полотно, наспех сотканное из обрывков и разрозненных кусков.

В родной деревне те, кто знал историю её рождения, называли Игиду проклятой. Они сторонились её, обходили, не смотрели в глаза и всякий раз вскидывали ладонь, складывая из пальцев защитный символ.

Мать рассказывала, что она родилась мёртвой, и лишь после долгой молитвы богине Селинии Игида задышала, а затем заплакала. Дейна называла её благословением хоть иногда, и казалось, будто даже она сторонится девочки. Игида никогда не интересовалась, отчего местные так ненавидели её, старалась не замечать страха в глазах матери, но только теперь осознала, что всё это нельзя было упускать из виду. Может всё это время ей был известен корень всех бед? Если так виной всему была богиня Селиния. Может это она что-то сделала и если так, то…

Шум привлёк внимание отрывая девушку от раздумий. Она слегка повернула голову так чтобы видеть кто подойдёт к решётке, хоть уже по шагам догадалась о личности гостя.

— Что на этот раз, Алан? Явился всё с той же песней? Не надейся, я не…