Врата полуночи

Глава 12, в которой Алек благополучно возвращается в привычный мир, но история на этом не заканчивается

Он словно проснулся, когда начал подниматься по ступеням к такой знакомой уже двери музея. Все также заходился в лае пес во дворе, ему отвечали сородичи из соседних усадеб, создавая видимость жизни. Перед самой дверью сидела строгая кошечка и вылизывала заднюю лапку, причудливо изогнувшись. И только когда до двери Алеку оставался шаг, строго посмотрела на него, прервавшись.

Мира шла следом. Молчала всю дорогу, и сейчас даже пса не окликнула, чтобы замолк. Ей не хотелось говорить. Тишина на обратном пути была скорее ритуальной, чем необходимой, но в этот раз она чувствовала себя полностью опустошенной и уставшей. Шутка ли, одной удерживать рвущуюся в мир Охоту! Да еще москвичи эти, будь они… Она осеклась и даже мысленно не продолжила фразу. Не самое подходящее время, чтобы разбрасываться словами. Надо бы поскорее завершить этот квест. Чем нечистый не шутит, в такую-то ночь.

Мирена протянула руку из-за спины Алека и толкнула дверь. Дерево послушно и мягко отворилось, пропуская гостя и хозяйку внутрь.

Сказать по чести, Алек ожидал другого. Подвоха. Или что не сможет войти. Или еще какой-нибудь гадости. Но никакие призраки больше не шептали ему на ухо, никакие соблазны не мерещились в темноте сеней.

— Можно оглянуться, Алек. Все закончилось. Вы молодец, хорошо держались. Подержите, пожалуйста.

Она сунула ему в руки кожаный мешочек, который так и держала в руках, с самого леса.

— Рад слышать, — буркнул московский гость. Чувствовал он себя разбитым и ни на что не годным, уставшим и несчастным. Но мешочек взял и поплёлся за хозяйкой.

Мира зажгла свет в доме, поворошила тлеющие щепы и подбросила новое поленце в печку. От треска, с которым огонь начал пожирать подношение, стало теплее и уютнее.

— Хотите чаю? С пирогом? Ну же, Алек, все же в порядке! Обряд увидели, поучаствовали, как хотели. Красиво же было!

— В порядке? — вызверился вдруг журналист. — Красиво? Это называется — красиво? Потащили нас хрен знает куда, в лес, устроили цирк с огнями. А моя… а наш спонсор? Ее вы откуда взяли? А весь этот балаган про «молчи», «не оглядывайся», все эти идиотские голоса! Луна… Ну это понятно, тут и гипнотизёром особым быть не надо — почву-то подготовили. Чай… Да ваш чай на наркоту надо проверять! Что вы мне подлили? И где моя команда? Куда вы их подевали?

— Они вернутся скоро. Поплутают чуть по лесу — и вернутся. Ничего страшного. За ними присматривают.

— Боюсь спросить — кто, — язвительно прошипел Алек. Его бесило все: эти стены, пучки трав, развешанные вдоль белоснежного бока печи, запах грибов и дождя, сама хозяйка, невозмутимо сидевшая на корточках у открытой топки. На огонь она любуется, видите ли. Мешочек этот дурацкий… Он сунул его в карман, нимало не заботясь о сохранности. Сама виновата, если что. Просила подержать, а не сохранить.

— Я скажу, только вы мне все равно не поверите. Алек, им нельзя было видеть то, что видели вы. И нельзя, и не дано. А вы уже один раз стали свидетелем… нестандартного обряда. Кроме того, вы сбили моего помощника.

— Ложь. Людей я не сбивал. Только… А вы откуда знаете?

— Он спокойно себе двигался до места назначения. Но вас угораздило свернуть в лес, хотя вы чуть ли не на Библии клялись, что больше никогда по лесам ходить и ездить не будете. И приехать ко мне пожелали именно вы. И обряд — скажете, я не отговаривала вас? Но нет. Великому журналисту надо во все засунуть свой нос. Не боитесь, что однажды прищемят?

— Не боюсь. Я знаю, куда совать, не беспокойтесь.

— Да разве я беспокоюсь? — улыбнулась Мирена. — Кстати, ваши друзья получили незабываемые впечатления от лесной прогулки и скоро будут здесь.

— И сейчас вы попросите меня не сообщать им о том, что было на полянке? Да, Мирена?

— Сообщайте, если есть желание. Никаких тайн. Все, что действительно тайна, вы не увидите и не узнаете, поверьте. А это… это просто обряд. Ежегодный обряд закрытия Врат Полуночи. Ничего особенного.

— Впечатляющий, — буркнул Алек. Внезапно он почувствовал себя уставшим, настолько уставшим, что не осталось сил даже перебраться поближе к печке, к теплу. — Вы чай предлагали. Обычный чёрный, без сахара, без лимона. И без ваших выкрутасов с травками! Хватит мне на сегодня.

Мирена засмеялась и встала. Она уже согрелась, и почти успокоилась.

Совсем недалеко завыла собака, оповещая сородичей о новостях. А вскоре заскрипевшая калитка, хлопающие двери и прохладный воздух, ворвавшийся с ночной улицы, оповестили о благополучном возвращении. Чайник как раз вскипел, и Мирена разливала по чашкам с засунутыми внутрь дорогущими пакетиками-конусами кипяток. Только в свою чашечку бросила она пару сухих лепестков, и на всю комнату запахло мятой, свежестью и летом.

Вернувшиеся казались счастливыми и довольными, шумно радовались теплу и чаю и раздражали Алека безумно. Часы показывали уже час ночи, детское время — в Москве все только начинается. Правда, в Москве ему не приходилось бегать по лесу. Но, к слову, необходимость вести светскую жизнь здесь и сейчас казалась куда тяжелее и беспросветнее сегодняшнего полнолуния.

Выносить звуки он больше не мог. В несколько глотков осушил свою чашку — чёрный и в меру крепкий, без сахара и без лимона, — поморщился: чай не успел остыть и во рту стало горячо и терпко, и вышел. Привлёк внимание. Ольга было хотела что-то сказать, окликнуть — все же шеф… Правда как-то неловко получилось — вернулись и пошли обсуждать лес и прогулку… А шеф… Да уж, остался без внимания... Но Мира удержала ее. И на выразительные взгляды не повелась, отвечать, пока Алек не вышел и гарантированно не добрался по коридору до отведённой ему комнаты не стала даже шёпотом.