Врата полуночи

Глава 19, в которой сказка заканчивается

— Баюшка, — позвал он. — Баюшка. Приди.

Кошка появилась, словно из воздуха, растрёпанная и какая-то помятая.

— Баюшка, ты везде ходишь, все знаешь. Знаешь, где Мирена? Где ее искать?

Кошка коротко мяукнула и побежала из комнаты. Алек нехотя поплёлся за ней, сжимая в руках зеркальце. Больше всего он боялся споткнуться сейчас о бесконечные половики и споткнуться, выронить с таким трудом заполненное зеркальце, или, еще хуже — разбить его.

В виске опять заныло, боль все усиливалась и мешала видеть, застилала глаза словно туманом — он шёл почти наугад, выставив вперёд руку. Баюшка коротко мяукнула где-то впереди. Алек нащупал лестницу, но ступеней не увидел — белоснежная, густая как сливки пелена простиралась везде, куда бы он ни взглянул.

— Лёха, — сказал кусок тумана рядом, — за хвост держись.

В руку лёг толстый пушистый трос.

— Держись, говорю. Не найдём Мирку иначе, заплутаем — не выберисси. Баюшка-то приведёт, только бы с дороги нам с тобой не сбиться…

Еще один сгусток тумана поменьше и поактивнее маячил где-то впереди, периодически мяукая — звал за собой.

— Иваныч, — позвал Алек, — что со мной? Мне все кажется, да?

— Ага, — с готовностью отозвался волк в виде сгустка тумана, и даже по голосу было понятно, что он скалится. Сам же сгусток, стоило только Алеку взглянуть на него, начал расплываться и наконец принял форму гигантского рта. Рот плотоядно улыбался и выглядел устрашающе. — Кажется тебе, как же. Ты, милый, в наш мир вошел. Нам-то тут привычно, привольно. А уж что тебе мерещится…

— Туман вокруг. И ты — туман, — злорадно сообщил Алек расплывающейся пасти. При этом он явно держал кого-то, шагающего впереди за толстый пушистый не то трос, не то хвост. Этого ему было вполне достаточно, другие сюрпризы явно тянули на перебор.

— И то. А могли тараканами предстать. Веселее было бы?

Вот кого Алек не переваривал — так это тараканов. В самом начале жизненного пути довелось ему пожить в общежитии с тараканами, в школе тараканы спокойно разгуливали на уроке, наплевав на все нормы СанПиНа и ловушки, в изобилии расставлявшиеся в классах; в университетской столовой с ними уже никто и не боролся; а уж что творилось на первой снятой Алеком квартире, в которой начинался его проект… не этот, другой, пробный… но это ничего не меняло — тараканов Алек ненавидел, брезговал даже взглянуть в их сторону, а потому начинал ненавидеть еще больше. И речи не было, чтобы прикоснуться к тараканы — даже с целью убийства последнего, до того противно… Алек опасливо покосился на шутовскую пасть, но никаких новых трансформаций не заметил. И облегченно вздохнул.

Они медленно продвигались вверх, по крайней мере, журналист ощущал это движение именно так. Ступени вели в бесконечность, и ему уже было не до разговоров и не до понимания, что происходит вокруг. Туман сгущался и становился все более плотным и осязаемым.

Невидимы волк вдруг остановился и попытался выдернуть свой хвост из рук человека.

— Пришли? — потом спросил Алек.

— Почти, — волк тоже перешёл на шепот. — Ты, герой, меч-то достань. Помнишь, что тебе дальше надо сделать?

— Заклятие разрубить, — отозвался Алек. — А как?

— Мечом, как… Берёшь вот в руку и рааааз!

Алек переместил спрятанный под майкой поясок поверх одежды. Загвоздка была в том, что он почему-то считал, что как только ему понадобится — так старая полоска шерсти сразу же превратится в стальной клинок. Но поясок висел, длинными концами почти доставая до колен, и не желал превращаться.

— Иваныч…

— Ну чего опять? Подойдёшь и взмахнёшь, и все.

— Он не превращается.

— Кто не превращается?

— Пояс. В меч не превращается.

Гигантский рот расплылся, распластался блином в воздухе и сгруздился в подобие волка. Морда любопытно была повёрнута на Алека и бесцеремонно разглядывала все от пояса и ниже.

— А куда бить — знаешь уже? — спросил волк.

— Нет. Тут везде туман. Я думал, ты скажешь. Или знак какой будет. Или просто — взмахну и все… это… разрежу… что не так?

— А ты ничего не видишь? — подозрительно спросил волк.

— Туман. Везде. И ты — туман.

Туманный волк вновь начал трансформироваться. Медленно и неуловимо, как и положено туману, он менял форму.

Терпение у Алека заканчивалось. Ладонь, сжимающая зеркальце, вспотела, и он почти на физическом уровне ощущал бороздки, которые стекающие вниз капли пота оставляли на коже. Время тянулось, как старая жвачка и грозило порваться.

Ни тумана, ни волка вокруг вдруг не стало — исчезло все. В сером пространстве прямо перед ним лежала Мирена и спала. Он надеялся, что спала, а не что-то другое, что-то страшное, которое не хотелось даже называть. Вокруг неё слабо светилась тонкая прочерченная непонятно чем линия-граница. Ни подойти, ни тем более переступить ее не получалось, как бы Алек ни пытался.

— Иваныч? — позвал он.

Звуки падали и скатывались вниз как камешки в горах. Но ничего больше не происходило, и никто не отозвался.