Врата в Истину [мир Сфер]

Эпилог

Победа знаменовала наступление тишины. Даже безумные чудотворные ветра рассеялись, а клубящийся туман ушёл обратно в землю.

Данзан и Каллиопа остались одни. Монстр помогал южанину собирать тела друзей.

Мужчина ничего не чувствовал. Он держал в руках товарищей, испачкав руки в их же крови, и тащил трупы вниз по холму, чтобы проводить наёмников достойно.

Тем временем, когда всё закончилось, можно было увидеть, как в его сторону движется Грэг. Мельник наблюдал за всем из подзорной трубы, и, увидев вместо бегущего к людям монстра спускающегося Данзана, для него всё стало ясно. Впрочем, надолго Мельничий Батюшка не задержался. Он отправится со своими людьми на запад — больше Грэгу здесь делать нечего.

Деревня тоже опустела. Неизвестный Данзану человек в белых одеяниях ушёл и забрал выживших. Кто это был, почему он решил помочь, откуда знал Данзана и многие другие вопросы — все они остались и останутся без ответа. Командир ясно понимал только одно: он ничего не знает. Кто-то за их спинами всё время дёргал за ниточки. Этот кто-то, судя по всему, избавился от своего подопечного Леонарда. Он знал о Каллиопе и направил «Ржавых Хронцев». А, может, всё гораздо прозаичнее. Тем не менее южанин решил для себя, что не станет разбираться — он и не сможет. Есть вариант податься в крепость, рассказать всё, что знал. Но ему достаточно просто передать весточку через Грэга.

Однако внутри наёмника зрела крохотная надежда.

«Может быть…»

Покончив с телами и поручив Тунумне с Яковом готовить костёр, он вместе со спасительницей направился искать ту самую лошадь, о которой ему рассказали в видениях. Всегда был шанс, что последнее прощание с Брунхильдой было лишь сном. Наёмник уже ничему бы не удивился. Однако он хотел увидеть девушку живой.

— Вот там что-то есть, — сказала Каллиопа и указала отростком в нужном направлении.

Они направились на юг, подальше от особняка, и уже вскоре нашли одинокую лошадь, привязанную к дереву.

«Нет…»

Мужчина сжал кулаки и, ускорившись, направился к кобыле. Уставшая и измотанная, та самая, на которой Брунхильда ускакала ранее. Наёмник тут же засунул руку в её седельную сумку.

Множество писем. Паёк. Старый маленький молоток, который девушка таскала долгие годы. Больше ничего.

Данзан упал на колени. Он схватился за свисающие ремни сёдла, опустил голову вниз, ощущая, как начинают гореть его глаза. Командир наёмников напряг мышцы, помотал головой, пытаясь сбить с себя нахлынувшую скорбь.

Он должен держаться. Иначе ляжет прямо тут.

Схватив письма и засунув их в сумку, Данзан отвязал поводья от дерева и запрыгнул в седло.

Когда приготовления были завершены, пришло время прощания. У Каллиопы было много мест, которые создание собиралось посетить, и требующих внимания дел. Яков хотел отправиться с ней. Купец уважал Данзана, но слишком уж опасным выходило путешествие с ним. Не забывал он и голосить про то, что вместе с монстром они озолотятся, и с помощью шерсти создания можно будет грести торы лопатой. Каллиопа на такое лишь тихо посмеивалась, будучи уже в своей человеческой форме. Купец попрощался с наёмником и Тунумной. Они крепко обнялись, и торговец отправился в свой путь.

Вечерело. Вспыхнули костры, рядом с которыми сидели две одинокие фигуры. Тунумна тихонько напевал песню, услышанную ранее в разрушенном Угрём селе:

«Память почтим пропавших в дожде.

Исчезли тела их в ночной темноте…»

Грубый и сухой, но проникновенный голос исходил от чужестранца. В прошлый раз песня даровала надежду. Круг замкнулся, и теперь Данзан снова чувствовал приливающее отчаяние. Как тогда, в крепости.

Мужчина опустил голову. Остатки товарищей тлели в высоком кострище и исчезали навсегда. В руках командира были те самые письма, о которых говорила Брунхильда. Только вот они были совсем бесполезны: переговоры с Леонардом, просьбы аристократа, ответы девушки. Дворянин держал от неё в секрете свои планы, как и от Данзана.

«Как эта дура вообще решила ему поверить…»

Губы мужчины дрожали. Он чувствовал, как всё естество разрывает злоба.

«… Если ты это читаешь, то я, наверное, уже мертва. Прости, Данз.»

Ладони наёмника сжали пергамент, и тот захрустел.

«Я пишу впопыхах. Не ожидала, что всё развернется так… быстро. Поэтому просто поблагодарю за всё…»

Наёмника одолела ярость. Смяв последнее письмо, он бросил его в костёр. Вместо того, чтобы писать этот бред, она могла сказать всё лично. Не в голове, а вживую. По поводу Жигага, Леонарда. Он ничего не знал. И теперь за это расплачивается.

— Сука…

Руки наёмника тряслись. Южанин чувствовал, что был на пределе. Но нужно держаться. Он должен быть сильным.

Так ему говорил отец. Это же Данзан понял и во время службы в крепости, после того, как отправил на смерть, а затем потерял боевых братьев, товарищей и воинов. И теперь, когда история повторилась, он снова должен стерпеть. Проглотить боль от потери. Неважно, погрузит ли это его и дальше во тьму. Неважно, сколько он будет просыпаться в кошмарах.

«Я был наивен…»

Данзан сглотнул. Пару дней назад он думал, что всё пойдёт, как нужно. Он избавится от проклятья, чем бы оно ни было. Но теперь…

Мужчина понял, что это бремя ему придётся таскать вечно. Смотреть, как умирают другие. Наблюдать за тем, как их тела сгорают в пламени. Держаться и…

— Хватит. — Сзади послышался голос Тунумны.

Энкид сел рядом. На лице чужеземца не отражалось ничего, кроме грусти.

— Я вижу.

С непониманием Данзан посмотрел на неприкасаемого. Он открыл рот, но не нашёл слов и желания уточнить, что же имел ввиду Тунумна.

— Больно, да? Было так же, когда изгнали. Потерял жену.

Рука повара крепко сжала плечо мужчины. Сердце Данзана застучало. Внутри вспыхнуло гадкое желание врезать энкиду.

«Да что ты знаешь?»

Лицо Данзана исказилось. Сейчас он напоминал бешеного пса.