Вредина для Зорга

Глава 4.2

И тут меня словно током ударило. В третьем ряду, весь избитый с ошейником на шее стоял Клаус.

Я не могла его ни с кем перепутать. Прямая осанка, кожа, покрытая мелкой чешуей, тонкая талия. Эх, похоже, пришло время отдавать второй долг.

Я сделала вид, что меня никто не интересует.

Не говорила, у меня шикарно получается играть в покер. Я бог блефа! Как-то в школе зорг и Змей уговорили меня сыграть с ними в карты. В случае проигрыша я должна была выполнить любое их желание, ну а они должны были оплатить мое обучение. Они думали легко меня сделать!

А мне было смешно: у одного, когда плохие карты глаза кровью наливались, а у второго – хвост нервно дергался. Я сделала их как мальчишек. Правда от выигрыша отказалась, чем их сильно удивила. Я люблю честную игру.

И сейчас, проходя между рядами, я с усердием рассматривала особей мужского пола. В конце концов, дошла до зорга.

Он меня узнал. Глаза начали наливаться кровью, вены на шее вздулись. Еще бы, я свидетельница его позора. Ко мне подскочил продавец. Мелкий такой делец, в длинном халате – балахоне с узкими бегающими глазками, тонкими губами.

– Посмотрите какой образец мужского пола! – и покосился на моих оршан. – Он – и как охранник хорош. Не надо будет со стороны нанимать. И в постели согреет!

– Да, не плох! – я подошла ближе.

– Зорги – редкий товар! – продолжал расхваливать торговец.

– Это потому, что они плохие рабы, – констатировала я. – Придушит ночью и вспоминай, как звали! – зорг начал сопеть.

– Нет, что вы, он смирный и послушный, – начал убеждать меня продавец.

А сам незаметно шокером его как долбанет. Я подошла еще ближе. Оршане начали заметно нервничать. Встала на цыпочки и поцелуем всунула ему в рот обезболивающую капсулу. Смотрю – зорг начал оживать. Эх.

– Неплохо. Сколько? – спросила я. – Люблю экзотику.

Делец назвал цену. Я рассмеялась. «Экзотика» зло засопела.

– За полуубитого зорга, который как только оживет, постарается сбежать? Не смешите меня, уважаемый! – как можно надменнее заявила я.

Я назвала свою цену. Теперь пришла очередь торговца хвататься за сердце и объяснять мне, что он сам купил его в три раза дороже.

Мы поторговались еще. Зорг уже хотел придушить нас обоих. И ударили по рукам. Я проверила все документы, мне всучили шнур от ошейника и мы удалились.

Я отправила одного из оршан за Степкой, а сами двинулись на корабль, предварительно отправив сообщение Пашке. Я спешила. Но бежать и показывать спешку на подобных мероприятиях нельзя ни в ком случае. Во-первых: могут убить, решив, что ты террорист, во-вторых: могут подумать, что ты вор. Хотя здесь большая часть воров, но как говорится, у своих не воруют. И в третьих – продавец может подумать, что продешевил и попытается аннулировать сделку. Мне неприятности ни к чему.

Зорг был никакой. И самым страшным был его взгляд: тусклый, безжизненный, в пол. Он уже себя похоронил. Тупо плелся за мной. Ну уж нет, от меня так просто не отделаешься! Я отдала за тебя, зараза, все свои сбережения!

– Слышишь, Мышь, лучше сразу убей, а? Будь милосердной! – заявил он мне с порога. – Ты же несерьёзно для утех меня приобрела?

Вот идиот! Да неужели он думает, что я настолько себя не ценю, что буду покупать любовника себе на невольничьем рынке?! Я сняла с него ошейник и бросила его в утилизатор.

– А номер на шее, то же в утилизатор? – устало усмехнулся он, стараясь не смотреть мне в глаза.

– Когда тебе его поставили? – уточнила я.

– Сегодня утром, – прошептал зорг.

– Так, это мелочи. Что тебя еще волнует? – на всякий случай спросила я.

– Ты не понимаешь! Это позор! Я его не вынесу! – заявил мне Клаус.

– Не смеши меня, никакого позора нет! – осадила я его.

Схватив его за руку, поволокла в медотсек. Зорг не сопротивлялся. Где засунула в медкапсулу и убрала татуировку раба на шее. Тату свежая еще не въелась в кожу и не проникла в кровь. Вот если бы прошла неделя, то пришлось бы менять всю кровь, чтобы избавиться от метки раба, а так – раз, два и готово.

Я ожидала, что он после капсулы попытается бежать, так нет. Попросил Пашку провести его в каюту, закрылся там и лежал, глядя в потолок. Вот разве так благодарят за спасение?