Вредная помощница для Мороза

Глава 4.

Ни одно доброе дело не остаётся безнаказанным

- Я посмотрю. Когда сделают уборку, сообщу вам, - тараторю и пулей вылетаю из переговорной. Набираю номер уборщицы. Идут длинные гудки, никто не отвечает.

Сердце тревожно стучит, но уже не в страхе получить нагоняй от шефа, а переживая за одинокую пожилую женщину.

Отправляюсь на поиски тёти Маши. Может, телефон забыла в шкафчике, когда переодевалась, и не слышит звонков? Или оставила где-то, вынула из кармана и забыла?

Бегаю по этажам, заглядываю в подсобку, уборщицы нигде нет. Пристаю к охранникам на проходной:

- Ребята, вы тётю Машу сегодня не видели?

Стас Глушков, молодой парень, чешет рукой затылок, «активируя память», и сообщает:

- Так не приходила она сегодня. Заболела, может. Сбегай в кадры, узнай.

Несусь в отдел кадров. Девчонки чинно пьют чай, сидя за круглым столиком, что отгорожен стеллажом с бумагами.

Конфетки-печеньки, но все без сахара. Мамзели опять на ПП, решили привести себя в форму перед новым начальником.

- Даша, садись с нами, - зовут меня дружно.

Послушать сплетни про нового босса им страсть как хочется, но мне не до разговоров.

- Девочки, тётя Маша не звонила? Вы её сегодня видели? Она на работу не пришла, а трубку не берёт.

Наташа Торопова, кадровичка, что ведёт табель, пожимает плечами:

- Не звонила. Обычно предупреждает или Инну просит наш этаж убрать, если ей в больницу надо или ещё куда.

Мне становится трудно дышать. С женщиной точно что-то случилось! Не могла она не выйти на работу и не предупредить.

Тётя Маша напоминает мне мою бабушку, поэтому я так переживаю за неё.

- Наташ, посмотри адрес в личном деле. На такси сгоняю, узнаю, не случилось ли с ней чего.

Наташа пишет на листке бумаги адрес, я возвращаюсь в приёмную, переодеваюсь и вызываю машину.

Забываю про шефа, про бухгалтера и экономиста, в голове крутится лишь одна мысль:

«Лишь бы с тётей Машей было всё нормально! Лишь бы успеть… Лишь бы помочь…»

Моя бабушка жила одна, отказывалась переезжать в наш «муравейник». Мама звонила ей каждый день, заходила, приносила продукты, лекарства, а однажды закрутилась и забыла позвонить.

Спохватилась поздно вечером, но решила, что бабушка уже спит и лучше позвонит с утра.

А потом оказалось, что бабулю разбил инсульт. Она сутки пролежала на полу до того момента, как мама пришла и вызвала «скорую».

Наверное, старушку можно было спасти, если бы помощь подоспела вовремя.

Но бабушка умерла. И мама до сих пор винит себя в её смерти…

Я бегом лечу вверх по ступенькам старой пятиэтажки. Третий этаж, дверь, обитая коричневым дерматином.

Нажимаю на звонок, и он трезвонит на всю квартиру. Шагов не слышно.

Прижимаю ухо к щели, и до меня доносится тихий стон и тонкое кошачье мяуканье.

Вызываю «скорую» и службу спасения. Говорю, что в квартире одинокая старая женщина, с ней что-то случилось, не может открыть дверь.

Дежурю у подъезда, чтобы службы без проблем нашли нужный адрес. Обнимаю себя руками за плечи и ёжусь от холода.

Никогда не была мерзлячкой, но с появлением Морозова есть стойкое ощущение, что моя жизнь проходит в криокамере. Из неё всё быстрее улетучивается тепло…

Спасатели приезжают быстро, срезают замок, мы заходим в квартиру.

В кухне на полу лежит тётя Маша с неестественно вывернутой ногой. Об неё трётся пушистая трёхцветная кошка и жалобно мяукает, но очень тихо.

Похоже, мурлыка сорвала голос, пока звала на помощь.

Глаза женщины закрыты, но она дышит. Лицо очень бледное.

Парни сразу определяют перелом шейки бедра. Когда начинают перекладывать тётю Машу на носилки, она приходит в себя:

- Дашенька, это ты? - хватает меня своей сухонькой ручкой. - А я видишь, не убереглась. Зацепилась за табуретку и упала.

- Ничего, тётя Маша, вам помогут. Ещё бегать будете! - пытаюсь приободрить старушку. А сама не знаю, куда деть глаза. Я совсем не уверена, что старушка вернётся к привычной жизни. Раньше подобный перелом был настоящим приговором для пожилого человека…

- Даша, присмотри за Маркизой. Одна она у меня, не бросай живую душу, - просит позаботиться о кошке.

- Не беспокойтесь, я её пока к себе увезу.

Провожаю тётю Машу до машины. Возвращаюсь в квартиру и понимаю, что не могу оставить дом открытым. Брать тут особо нечего, но это всё, что тётя Маши нажила за свою жизнь.

Лишиться дорогих сердцу вещей ей будет больно…

Звоню нашему завхозу дяде Толе. Описываю ситуацию. Говорю, что оплачу и работу, и новый замок, и проезд на такси, лишь бы сделал всё быстро. Он обещает скоро приехать.

Следующим набираю своего нового шефа. Рука дрожит, в горле сухо, язык словно прирос к нёбу.

Не знаю, что сказать, чтобы не вывести Морозова из себя.

Времени прошёл уже час, а бухгалтер и экономист к нему так и не пришли, ведь я им не позвонила…

- Антон Матвеевич, это Ласкина. Простите, но у нас форс-мажор. Уборщица сломала шейку бедра, я вызвала «скорую», её увезли в больницу. Мне сейчас надо дождаться мастера и заменить замок, спасатели взломали дверь квартиры. И ещё кошку отвезти к себе домой, а это не близко. Вы сможете без меня обойтись?

Морозов слушает молча. Пауза затягивается. Мне кажется, что мои слова упали в пустоту. Наконец, босс отвечает:

- Знаете, Даша Ласкина, мне кажется, что я без вас обойдусь и сегодня, и завтра, и вообще вам стоит поискать себе другую работу.

Телефон выпадает из моих рук. Я поднимаю его с пола и тихо соглашаюсь:

- Хорошо, я вас поняла. Приеду и напишу заявление по собственному желанию.

В трубке раздаются гудки, шеф нажимает отбой. А я беру на руки требующую ласки кошку, сажусь на пол, опираюсь спиной на стену и начинаю тихо всхлипывать.

Моя любимая квартирка…