Вредная помощница для Мороза

Глава 10.

- Даша, у вас с ним роман?

- Да. «Война и мир»

На концерте я так заряжаюсь эмоциями и адреналином, что снова не могу вечером уснуть. На этот раз уже от энергии, что разрывает моё тело на части.

Музыка вошла в меня мощным потоком и осталась внутри.

Каждая клеточка продолжает вибрировать, кровь в венах кипит, а на сетчатке светлым пятном отпечатался образ мужчины со скрипкой. Его потрясающая улыбка, невероятные глаза вызывают бурю эмоций…

Руслан лежит рядом на диване, он уже спит. Секс сегодня был жарким, страстным, неистовым. Мой парень сразу уснул, а я продолжаю вспоминать самые яркие моменты выступления своего кумира.

А ещё думаю о Морозове. Интересно, ему удалось попасть на концерт или караулил Веронику в коридоре, пока она сидела в туалетной комнате?

Жаль, если испортила шефу вечер…

Утром босс приходит на работу и сразу вызывает меня на ковёр:

- Даша, скажите честно, вы что-то добавили в кофе Веронике? Она утверждает, что в чашке было слабительное.

Теряюсь под его прокурорским взглядом, сведёнными к переносице бровями, губами, изогнутыми в тонкую линию.

Врать не хочется, но за правду он меня точно уволит.

И что выбрать?

- В чашку я добавила ложку растворимого кофе, чтобы капучино был покрепче. Содержит ли растворимый кофе слабительное, вашей невесте лучше знать.

- Значит, это была маленькая месть? Вы думаете, что Вероника причастна к вашему «отравлению»? - Морозов строит догадки.

- Думала. Теперь точно это знаю. Могу на экспертизу банку отнести и снять отпечатки пальцев: наверняка ваша обожаемая невеста работала без перчаток.

Злюсь на шефа. Он думает, что его барынька вся из себя белая и пушистая, а я ведьма, колдунья, злая Брунгильда, преследующая робкую овечку.

- Не надо никуда и ничего носить. Я поговорю с Вероникой. Думаю, вы квиты – на концерт мы вчера не попали по известным вам причинам, - Морозов отводит взгляд к монитору, ему неловко на меня смотреть.

Мне немного стыдно. Пытаюсь извиниться:

- Простите, лично ВАМ я не хотела портить вечер.

- Но испортили. Идите, Даша, работайте.

Шеф окончательно теряет ко мне интерес, и я возвращаюсь на своё место в приёмной.

Посмотрите на него, какой обидчивый!

Надо быть готовой, что Завьялова станет отпираться и вину не признает. Перепрячу банку с кофе на всякий случай. Вдруг до заявления в полицию дело дойдёт…

Через пару дней звонит тётя Маша и сообщает, что её выписывают. Иду к шефу отпрашиваться с работы, чтобы забрать старушку из больницы:

- Антон Матвеевич, можно мне сегодня уйти с обеда? Марию Александровну выписывают, надо помочь ей добраться домой, сходить в магазин, кошку вернуть хозяйке, - делюсь планами.

- Во сколько вам нужно быть в больнице? - снимает очки Морозов и смотрит на меня.

- В два часа.

- Поедем вместе. Там нужно будет оплатить счёт, заодно помогу доставить Скворцову домой.

Я помню, какое впечатление больница произвела на шефа. Надеюсь, платный реабилитационный центр не вызовет у него паническую атаку…

- Спасибо, это было бы здОрово.

Сердце колотится, как ненормальное. Мысль, что мы будем сидеть в одной машине, рядом, вызывает неожиданное возбуждение.

«Дашка, ты с катушек съехала? Это же босс! Морозов! Зануда и контрол-фрик, который постоянно тыкает тебя носом в малейшие недочёты!»

Но тело не реагирует на доводы разума. Меня слегка потряхивает, и я начинаю прихорашиваться: поправляю макияж, начищаю ботильоны, чтобы выглядеть рядом с начальником безупречно.

Надо сказать, что за время работы с Морозовым я изменила многие свои привычки. Стала следить за питанием, тщательно чистить и утюжить одежду, ухаживать за собой так, будто каждый мой день заканчивается сексом с арабским шейхом.

В квартире теперь почти идеальная чистота, и когда у меня остаётся ночевать Руслан, я постоянно ругаю его за разбросанные вещи. Неужели я становлюсь такой же занудой, как босс? Поборницей чистоты и морали? С кем поведёшься, от того и наберёшься?

Да нет, не может быть! Или может…

Пока шеф оплачивает в бухгалтерии счёт за лечение тёти Маши, я забираю её вещи и устраиваю на заднем сиденье машины. Она передвигается с помощью трости.

Когда навещала её пару дней назад, тётя Маша ходила на костылях. А теперь уже с тросточкой и почти не хромает.

- Какая вы молодец! Так быстро на ноги стали! - восхищаюсь её стойкостью и стремлением скорее вернуться к нормальной жизни.

- Дашенька, здесь такая больница хорошая, такие внимательные врачи, персонал, что грех не поправиться. Сказали, что через неделю надо и тросточку отставить, ходить без неё, - похвасталась Скворцова. - Я вот только не знаю, как мне деньги Антону Матвеевичу вернуть. Лечение-то дорогое, небось, а у меня пенсия небольшая. Когда смогу накопить, одному Богу известно.

- Не волнуйтесь. Главное, что вы поправились, - подбадриваю женщину.

Морозов возвращается в машину и здоровается с тётей Машей:

- Мария Александровна, добрый день! Как вы себя чувствуете?

- Спасибо, Антон Матвеевич, хорошо. Не знаю, как вас и благодарить. И деньги… Я вам понемногу буду каждый месяц отдавать! - волнуется женщина.

- Бросьте, Мария Александровна! Ваше лечение оплатил наш издательский дом. Вы много лет отработали на благо предприятия и ничего не должны. Матвей Леонидович назначил вам персональные выплаты, как прибавку к пенсии, за трудовой стаж и отличную работу. Деньги бухгалтерия будет ежемесячно переводить вам на карту.

Морозов говорит это всё, выезжая из больничного городка. Тётя Маша теряется, начинает плакать и вытирать слёзы. У меня ком в горле стоит.

Вот как он может быть одновременно и таким щедрым, порядочным, добрым в жизни, и такой вредной задницей на работе.

Я же знаю, что инициатива с доплатой исходила от Антона. Мне об этом Матвей Леонидович рассказал, когда мы созванивались.