Времена грёз 4 том

М: Ghost Lights

Я буду танцевать, как никогда, чтобы солнце сияло,

Я никогда не упаду,

Любой ценой я сохраню призрачный свет.

Я буду молиться, как никогда, чтобы вернуть тебя,

Я никогда не опущу рук,

Любой ценой я сохраню призрачный свет.

Ghost Lights - Woodkid

Напряжение, жестокой и крепкой хваткой сковавшее весь дворец, разлилось незаметно, неясно, будто невидимым ядом за считанные часы просочившись по капле в каждую комнату, кабинет, зал и каморку памятника еще первого целестинского короля. Далеко не все знали, что именно произошло на собрании, и еще меньше людей смогли увидеть Авреллиана после того, как лучшие лекари страны собрались вместе, чтобы вынести свой вердикт.

— У нас нет лекарства. Мы ничем не можем помочь.

Ссутулившись едва ли не вдвое, Хил опустил голову, самостоятельно отвечая перед королевой за подчиненных. Бледное, некогда брезгливое лицо, прорезали морщины, под глазами залегла тень. За свою многолетнюю практику ему еще никогда не было так тяжело признаться в собственной несостоятельности и бессилии.

Отец говорил, что рано или поздно ты сталкиваешься с подобным. Когда никаких усилий не будет достаточно, чтобы кого-то спасти, удержать или принять правильный выбор. Он до конца жизни корил себя за одну единственную ошибку, упущенное дарование, и теперь, кажется, настал мой черед посыпать голову пеплом.

Выслушав министра, Мирра стиснула челюсть так сильно, что скрипнули зубы. Ее лицо побледнело, застыло, будто став частью каменного изваяния. Опасаясь обморока, Самуэль сделал полшага вперед, осторожно коснувшись локтя королевы, но она отпрянула. Взгляд женщины потемнел, губы дрогнули, не проронив ни слезинки, она отвернулась к лежащему в постели супругу и присела на самом краю его кровати.

С сожалением Хил добавил:

— Вам лучше не задерживаться здесь, по всем данным болезнь довольно заразна и…

— Какие есть прогнозы?

Жесткий, стальной тон Мириан обрубил любую попытку позаботиться конкретно о ней самой, и, пусть среди заболевших еще не было людей, одаренных вниманием богов, проверять на стойкость иммунитет королевы Сэм не собирался.

— Есть выздоровевшие, уже есть, но каждый из них обладал малым, слабым даром. Чем больше магический потенциал, тем меньше шансов пережить заражение.

— А те, в ком нет магии?

— Их зараза обходит стороной. Для прогрессии заболевания нужны силы, если врожденная искра слишком мала, то каменная корка не успевает убить человека до того, как вытянет, выжжет дар до тла.

Невольно обходя прямой ответ на вопрос королевы, Самюэль отошел к креслу, где лежал его пиджак. Тело замерло в нерешительности, трезвый разум требовал выйти из спальни, сбежать из дворца, унося ноги подальше от вероятного разносчика недуга, но сердце сжалось в груди, не желая покидать короля. Ему казалось, что, лишь сделав шаг за порог, всё будет кончено, и, лишь оставшись, смотря на Авеля во все глаза, можно было сохранить в нем жизнь, будто смерть хоть раз стеснялась забрать пациента прямо из рук врачей.

В комнате раздался новый голос незаметного ранее гостя:

— Получается, он погибнет?

Встрепенувшись, Хил чуть не рявкнул в ответ, по-настоящему испугавшись так легко сказанных слов. Всё лекарское суеверие, весь прошлый опыт вынуждал его молчать, до последнего не кликать беду, словно всё еще можно было изменить, продлить жизнь, если быть достаточно аккуратным. Стиснув кулаки, Сэм повернулся к вошедшему, но лишь обессилено выдохнул. Сложно спорить с тем, чья работа была по ту сторону врачебного дела.

Джеральд Мелоуни застыл посреди комнаты, глядя на спящего короля так, будто прямо сейчас готов был пуститься в бой с болезнью, сразившись с ней голыми руками.

— Я прав?

— К сожалению.

Сказав последнее, Хил подхватил пиджак и, отвернувшись от постели, вышел из спальни, оставляя надзор коллеге. Мирра, словно не заметив очередного министра, склонилась к супругу и коснулась губами влажного лба, покрытого холодной испариной. До ее ушей донесся неровный, хриплый вздох.

— Всё будет хорошо, милый. Всё будет в порядке.

— Я так не думаю, моя королева.

Сделав пару шагов вперед, Мелоуни остановился у изножья, рефлекторно сглотнув. Во рту горечью самой едкой полыни разливалась тревога, страх и жуткая, всепоглощающая растерянность. Сознание постыдно требовало найти кого-то, кто сможет разобраться с происходящим вместо него, кого-то, кто умнее, сильнее и найдет пару-тройку тузов в рукаве.

— Моя королева…

— Свяжись с Беллатором, передай им новости и попроси помочь. Пускай ищут лекарство вместе с нами.

Склонив голову, Джеральд постарался правильно подобрать слова и выразиться как можно мягче, но в его тон всё равно прокрались нотки недовольства.

— Стоит ли говорить чужой стране о том, в каком положении мы оказались?

— Стоит, но если у тебя есть другой вариант, то я с радостью выслушаю, может быть ты уже нашел средство, чтобы излечить Авеля?

Неестественно выпрямив спину Мириан обернулась к помощнику, холодно и твердо глядя на него. Ее вид не предполагал обсуждений.

— Никак нет, ваше высочество.

— Тогда делай, что говорят, чем раньше, тем лучше, не тяни время. И еще, дай клич среди гостей столицы, может быть найдется кто-то из зарчан. Нам нужна любая помощь.

Послушно кивнув, Джеральд поклонился, но не из глубокого почтения к королеве, а скорее в еще одной попытке хоть как-то задобрить ее. Развернувшись к двери, он успел положить ладонь на серебристую ручку, прежде чем с губ сорвался очередной вопрос.

— Какую именно помощь вы ждете? Лечение?

— Что угодно, поиск лекарства займет время, мне нужно хотя бы оно.

Ссутулившись, Мирра коснулась пальцами прохладной руки супруга и, дождавшись, пока они останутся одни, наклонилась ближе, с тревогой вслушиваясь в неровное дыхание. С трудом разлепив веки, Авреллиан вдохнул глубже и тут же закашлялся, поморщившись от боли. На губах показались новые капли крови.