Времена грёз 4 том

С: Матриарх

— Айша…

Моя случайная спутница на морском пути с рассеянной величавостью оглядела толпу, едва повернув голову, и, к моему вящему изумлению, остановила взор, встретившись со мной взглядом. На мгновение я почувствовала себя неловко, будто фанатка на концерте знаменитости, сердце рвалось из груди, кричало о том, что матриарх совершенно точно узнала, увидела, заметила, но сознание отказывалось верить такой вопиющей удаче. Разве могла будущая глава страны намеренно заговорить тогда на корабле и тем более вспомнить аж через три дня после мимолетной встречи?

Струсив, я даже сделала шаг назад, намереваясь потеряться среди зевак, но перст Айши, украшенный золотыми кольцами, безошибочно ткнул в мою сторону, вынудив окружающих расступиться как по команде. Замерев, будто пойманный кролик, я расслышала чужой голос позади. Кто-то нетерпеливо ткнул в спину.

— Иди-иди, она зовет тебя.

Только тогда негнущиеся ноги послушались. Просеменив к повозке, я поднялась на ступеньку с чужой помощью и поддерживаемая одним из мускулистых стражей, смогла приблизиться к матриарху так, чтобы расслышать ее в общем людском гомоне и шуме музыкантов.

— Приходи к главному зданию после заката, я приму тебя, только не опаздывай.

— Х-хорошо, спасибо.

Удовлетворенно кивнув, Айша дала знак своим помощникам, и мне помогли вернуться обратно на дорогу. Мужчина в синем одеянии с печальными, чуть опухшими глазами, уважительно осведомился, знаю ли я, куда мне нужно пройти, и на словах кратко описал дорогу, посоветовав, в случае чего, уточнить путь у местных. Закончив, он вернулся в повозку, сев позади матриарха. Праздничная процессия медленно поползла дальше под удары барабанов, пение флейт и звон струн. Произошедшее казалось миражом, а завораживающие мотивы, лепестки цветов, оставленные на пыльных плитах, и благоговение, витающее в воздухе, только подчеркивали нереальность встречи.

У меня правда получилось? И там, в тесной каюте, я случайно познакомилась с матриархом?

Половина дела сделана.

Половина?

Осталось уговорить ее помочь.

Медленно выдохнув, я собралась с мыслями и свернула в переулок потише, возвращаясь к гостевому двору. Время еще есть, и стоило отдохнуть прежде, чем я снова встречу Айшу.

Ослепительное пустынное солнце, разогревшее каждую, даже самую маленькую улочку города, лениво склонилось к горизонту, растянув по земле бесчисленное количество теней на главной площади Теллита. Основная часть праздника уже прошла, но в подкрадывающейся вечерней прохладе еще витал чуть уловимый запах вина и запеченного на углях мяса. Дети, сбивавшиеся стайками, игрались с остатками украшений, кистями глициний и яркими лентами, легко трепещущими на ветру. Счастливый смех и топот ног отдавались эхом от высоких монолитных стен из выбеленного камня.

Дворец матриарха не был похож на окружавшие его домики из песчаника, здание было куда старше прочих, неприступное на первый взгляд, но, стоило только подойти поближе, и глаз замечал многочисленные трещинки, сколы и выбоины, отметки многочисленных лет, ветров и непогоды.

Ступив за порог в сопровождении стражей, я не спеша двинулась через просторный двор, полный глиняных кадок с цветущими кустарниками. Часть горшков были разрисованы выцветшими красками явно детской рукой, синие муслиновые ткани, висевшие у входа и дрожащие даже от мимолетного дуновения, поднимались над белыми шапками гортензий, зазывая укрыться в тенистой галерее подальше от призрака полуденного жара, но, задержавшись у края арки, я позволила себе остановиться ненадолго и задрать голову, стараясь понять, как же устроено незнакомое мне место.

Над макушкой, насколько хватало взора, ярус за ярусом далеко ввысь поднимались этажи, плотно укрытые зеленью, настоящий зиккурат, любовно увитый виноградом, словно гора, поднимающийся над всем городом. Готова поспорить, с самой верхушки можно увидеть не только весь Теллит, но и немалую часть Руб-эль-Хали, и каждого демона, что решит подобраться к сердцу зарского народа.

— Проходите сюда.

Тихий голос стража, приглушенный платком на лице, вывел меня из забытья. Ветер, сорвавший снежные лепестки цветов, принес их под ноги, будто тоже ненароком подгоняя к долгожданной встрече. Глядя на них, таких похожих на чудо, сотворенное Мундусом, я двинулась вперед, послушно последовав за помощниками и больше не имея права задержаться хотя бы еще на одну секунду. Нужно было торопиться, в груди щекотала нервозность, словно незримый музыкант упрямо волновал невидимые струны, но растревоженный разум цеплялся взором то за многочисленные широкие полки, полные старых свитков, за древние фолианты разложенные на деревянных столах, потертые статуэтки, колбы, реторты для зелий, золотистые весы и, самое главное, драгоценные камни, крупные, лежащие среди письменных принадлежностей будто простые булыжники. Девушки в скромных одеяниях и взрослые матроны размеренно перебирали все эти сокровища, общаясь друг с другом редкими, ничего не значащими фразами. Их шагипо плотным шерстяным коврам были совсем невесомыми, и лишь бесплодное шуршание одежд наполняло длинные залы звуком.

Преодолев их, мы достигли лестницы и еще много пролетов поднимались вверх, как мне казалось, чуть ли не к самой вершине горы, пока перед нами не распростерся самый большой зал размером с целый этаж, обрамленный лишь колоннами и лазурной тканью, заменившей стены. Посередине, как и ожидалось, место занял низкий трон с высокой спинкой, а напротив него, по обе стороны ковровой дорожки, стояли двенадцать курильниц, сладковатым, обволакивающим дымом застилавшие почти всё пространство зала.

Остановившись на половине пути к матриарху, я неловко поклонилась, не зная, как начать разговор, и совершенно не представляя, какой этикет соблюдают зарцы.

— Здравствуйте.

— Здравствуй, можно на ты. С тех пор, как мы встретились на корабле, я мало изменилась, всё та же студентка с дурными привычками, характером и желанием прожигать юность.