Времена грёз 4 том

М: Never Let You Down

Был ли ты когда-нибудь тем, кто уплывает вдаль?

Чьё сердце разрывается? Чью заплутавшую любовь уносит течением?

Помнишь ли ты все звуки, когда я нашла тебя у озера?

И как вода будто бы называла твое имя?

Я никогда не подведу тебя, никогда не подведу.

Woodkid feat. Elle Fanning - Never Let You Down

(С Эль Фаннинг, потому что переслушиваю подборку записей с концерта 2016 года)

Солнечный луч на мгновение скользнул по тонкому гладкому лезвию, жадно лизнув сталь и почти ослепительно сверкнув на отточенном кончике.

Резкий выпад.

Удар.

Клинок бесцеремонно рассекает ткань, ни на секунду не задержавшись в отточенном движении вперед. До плоти остается всего ничего, бледная кожа показалась на миг в прорехе, но в следующий же момент соперник прервал бег стали, резко и твердо отбросив меч в сторону.

Неловкий выверт.

Снова удар.

Королевская рапира, слишком утонченная для тренировочного боя, отлетела в сторону, с жалобным звоном прокатившись по брусчатке садовой площади. Такое оружие стыдно было портить, но недра богатой оружейной мало что могли предложить взамен старого музейного экспоната, отслужившего свои годы в войне против темных. Никому не могло прийти в голову, что дражайшая королева, та самая, нянчившая детей и трепетно поддерживающая порядок во дворце, может вновь ощутить, как смело стояла перед врагом, как сражалась плечом к плечу с командирами, как вела собственный отряд, собранный из кого попало, но так эффективно, насколько это было возможно.

Гибрис, подаривший спасительнице свою шкуру и жизнь.

Сарда, поклявшийся вечность служить той, что позволит ему отомстить.

Ияд, обещавший стать верным щитом.

Рахим и Рамин, парные клинки защищавшие спины

И Морохир, впервые заставивший руки окрепнуть и натянуть тетиву во всю силу.

Последний стоял перед Мириан, всё еще готовый выполнить долг, свою прямую обязанность, предназначение. Его навыки не забылись с годами, движения остались тверды, ум - точен, жалости или снисходительности в учебе нет и не было, и именно поэтому королева не променяла бы его на иного учителя, пускай даже самого гениального и искусного в своей стезе. Никто и ничто не понимает и не поймет Мирру так хорошо, как этот эльф, когда-то пугавший ее одним своим видом и, вероятно, ненавидевший пигалицу, найденную королем Соларии черт знает где.

— Ты помнишь, как это было?

Она первая завела этот разговор, разворошила прошлое, которое должно было остаться позади, забытым, замурованном в памяти под толстым слоем нынешних дел.

Ответом ей был легкий кивок.

Когда-то много лет назад на первых занятиях простушка Слава готова была расплакаться от обиды за свою слабость. Ей не давалось фехтование, физические упражнения и прочее. Она была не из робкого десятка и много тренировалась в своем мире, но всё это бледнело и меркло перед настоящей боевой подготовкой, серьезной муштрой, постоянным заучиванием движений, которые тело обязано было выполнять без привлечения в работу головы.

“Если думаешь над тем, как ударить соперника, значит, ты уже проиграла. Потому что хороший воин, только увидев тебя, знает, куда бить, и бьет, пока ты размышляешь.”

Простые истины, легкие для понимания, но недоступные для реализации, пока человек не дойдет до того уровня работы над собой, когда руки и ноги сами собой уворачиваются от удара и отбивают клинок. Путь к идеалу тянулся через чудовищные тернии немыслимого труда, пока ежедневный тренировки наедине с эльфом не дали свои плоды. В конце концов, Слава тоже кое-что умела и хотела получить хоть каплю морального удовлетворения после занятий.

— Ты правда хочешь поговорить об этом?

С непроницаемым выражением лица Морохир прошел по дорожке вбок и подхватил рапиру, послушно, будто пес, возвращая игрушку хозяйке. Он не любил говорить о прошлом, ему было запрещено даже вспоминать о таком, дабы не опорочить репутацию королевы. Свершив насилие над собственными чувствами, он отчаянно надеялся, что никто не напомнит об останках, зарытых глубоко под землей.

Пускай себе гниют. Не нужно ворошить прошлое.

— Я знаю, тебе пришлось нелегко, тебе всегда было со мной непросто, но я благодарна за то, что ты всё еще тут, со мной.

— Но ваш король…

— Ты сам его видел, Мор. Сегодня должны принести короб, — ее светлые ресницы дрогнули. — Меня не покидает ощущение, будто моё присутствие в жизни других мужчин делает их слабыми. Или я просто приношу несчастья. Неважно.

Забрав свою рапиру, Мирра повесила ее на пояс и тяжело вздохнула, не поднимая головы. Тысяча мыслей мучали ее, непрерывно и уже так давно, что она забыла о том, что такое покой. Сила и власть в руках королевы подогревала ее эго будто лесной пожар, но вместе с тем каждая новая проблема словно отнимала часть души, часть дорогих сердцу людей и не только.

Или это мир, некогда принявший и взрастивший Спасительницу, вдруг взбрыкнул, отвернулся от нее и прильнул к ногам кого-то иного.

— Мне кажется, ты на своем месте и тебе ни к чему думать о подобном. Я же лишь делаю то, что в моих силах, — эльф несколько смутился, он отвык успокаивать кого-то, кому не десять лет, а причиной расстройств не значился строгий запрет взрослых.

Замерев, Мириан ненадолго замолчала, дождавшись, пока всё внимание подчиненного вновь будет приковано к ней. Встретившись взглядом, она проговорила твердо и четко:

— Но мне нужно больше, Мор.

По спине Морохира пробежал холодок, довольно быстро сменившийся волной жара, как при ознобе. Нет, он не тешил себя грезами о том, что безумная девчонка, в которую он когда-то влюбился со всеми потрохами, вдруг через столько лет снова захочет продолжить отношения. Честно сказать, эльф в целом вырвал из своей памяти слово “любовь”, его первая пассия, с которой он рос и возмужал, отказалась от свадьбы, отдала ребенка Каро и позже с младшей сестрой отправилась в Сомну в составе театральной труппы, которая по факту была публичным домом для богатых мужчин. С тех пор от них не было вестей, и об их судьбе Мор старался не думать лишний раз, в самый разгар внутреннего отчаяния найдя утешение в первых тренировках Славы.