Времена грёз 4 том

С: Жаркое солнце

— О, благословенная! Неужель сама небесная дева спустилась к нам, почтив своим вниманием? Прекрасная госпожа, чего изволите? Всё для вас есть! Только слово скажите.

Жаркое полуденное солнце едва сдвинулось с зенита, когда я под присмотром помощницы матриарха перешагнула порог длинной крытой галереи главного рынка. Древние каменные столпы, явно старше, чем весь остальной город, подпирали сводчатый потолок, укрывавший под собой бессчетное количество лавочек, магазинчиков и торговцев со всего мира с их цветастыми тканями, спускающимися волнами с колонн, будто богатый балдахин над королевской постелью, и разномастными прилавками, зачастую созданными южанами вручную из дерева, глины и валунов, грубо обработанных неумелой, но упрямой дланью. Всё по-своему красиво, каждый старался выделить именно свой уголок в почти бескрайнем ряде товаров на любой случай жизни, но даже если зеленых ветвей, обвивающих стены, было мало, а сладких благовоний и крохотных угощений для покупателя недостаточно, чтобы задержать чужой взгляд, в ход шел голос, громкий, смелый, с самыми лестными и самыми медовыми комплиментами, которые только можно вообразить.

Встретив подобное впервые, я растерялась, не поверив, что обращаются именно ко мне, остановилась у первого попавшегося прилавка и с толикой недоумения заметила напротив улыбающийся взгляд, обрамленный озорными морщинками. Глаза, единственное, что было видно на лице южанина, в них хватало радушия на сотню целестинцев.

Слегка подтолкнув меня вперед, помощница недовольно цокнула в сторону мужчины и шепнула мне на ухо:

— Это не тот, кто нам нужен, наш ждет дальше.

Заметив жест девушки, продавец всплеснул руками, опечалившись так же натурально и ярко, как и радовался всего миг назад.

— Ва-ази, ну что ты такая недобрая сегодня, ну я же от всего сердца помочь хочу, ты только скажи. Что вот есть у другого, чего нет у меня?

— Много чего! Отстань!

Надув губы, южанка отвернулась и потянула меня вперед, но зарчанин, ловко выскользнув из-за стойки, последовал за нами, потрясая указательным пальцем в воздухе.

— Не, ну правильно говорят, не будь таким сладким, чтобы проглотили, и таким горьким, чтобы плевались. Я ведь всё-всё запомню, ты два раза подумай.

Скривив своё миловидное смуглое личико, моя проводница сделалась на миг подобной изюминке из благородного красного винограда. Не дав мне и слова вставить, она беззлобно огрызнулась, чуть повысив голос:

— На рынке вместе с товаром и душа продается, а тебе выставлять уже нечего. Продолжишь приставать, всё жене твоей расскажу, как ты нам глазищи свои строил!

— Ай! Жестокая!

Тонкая рука подхватила меня под локоток, стремительно уводя подальше от надоедливого продавца, но чем дальше мы продвигались среди снующих у лавок покупателей и быстроногих посыльных, проскакивющих сквозь толпу, тем любопытнее мне становилось. Здешний мир, мягко говоря, отличался от виденного ранее, редкий мужчина тут мог показать своё лицо, и, пусть работали все на равных, среди кобальтовых тканей народных одеяний, неизменно пачкающих кожу, словно чернила, у мужей часто мелькало оружие на поясе, а жены нередко сидели за бумагами, подсчетами и доходными книгами, обосновавшись в углу магазинов за собственным столиком. Словом, культура в чем-то оставалась похожей на остальные, но всё же разительно отличалась от всех остальных.

Не будут ли проблемы у продавца из-за нашего отказа?

Склонившись к Вази, я мягко уточнила:

— Может, стоило остановиться в начале рядов? Какая разница, где товар купить?

— Да не бери в голову, у него жена родила дочку от второго мужа, а этот только сына заделать смог, вот и лезет из кожи вон, заработать пытается, лицо сохранить. Неплохо это, лаять — тоже ремесло, да только, пожалуйста, не из моего кармана. У меня-то тоже дела есть, наказ матриарший, а она точно сказала у кого и что купить.

Вскинув брови, я с интересом огляделась, пытаясь представить, чем именно отличается человек, который нужен нам.

— Какой-то особенный продавец?

— Ну можно и так сказать. Брат сводный Айши.

— Сводный?

Поджав губы, Вази покивала и на какое-то время замолчала, явно обдумывая, как много может рассказать мне сейчас. Секреты секретами, но поболтать и слегка посплетничать любили даже в Заре, несмотря на все возможные запреты и тайны.

Жестом вынудив меня склонить голову (высотой зарчанки едва доставали мне до носа), помощница зашептала так громко как может, стараясь, чтобы ее слова расслышала только я, а для остальных он слился с общим людским гомоном.

— Тагве, прежняя матриарх, пережила двух своих мужей, а третьим взяла вдовца с сыном, младшего брата второго супруга, оставшегося без своей хозяйки. Считай, всё кровь от крови, а какой этот муж был умелый делец! Всему сына обучил, тот теперь сестре помогает только так, пусть и не близки, но семья семьей.

— Как у вас здесь всё хитро заплетено.

Прикрыв ладошкой рот, девушка хихикнула, явно довольная тем, что смогла поделиться знаниями, и с нескрываемой гордостью вскинула подбородок.

— Не сложнее, чем у зайцев этих, только мы дружнее, а целестинцы друг другу готовы горло перегрызть, даже если сами сдохнут без помощи близких.

Сложно было с ней не согласиться.

— Да, к сожалению, я сама встречала такое, — в той или иной форме бессчетное количество раз, и если подумать, то даже история Блэквудов тому подтверждение. Как-то у светлых не задалось с семейными узами и взаимопомощью, родственников предают чуть ли не первее остальных. — Но… Вази, почему зайцы?

Даже я давненько не встречал этого прозвища.

Удивленно воззрившись на меня, зарчанка беспечно пожала плечами.

— Как это почему? Беленькие, как зайчики. Их меховые шкурки нам оборотни возят. Выглядят абсолютно так же, как целестинские макушки, особенно, когда сдуру выходят к нам в город без головного убора и их волосы в миг сгорают. Да и ты… тебя же на родине явно ценили, да? Совсем как пена морская или как сахарные пишмание. Того гляди, ребенок какой увидит твои волосы и попросит попробовать, вдруг они на вкус такие же сладкие.