Времена грёз 4 том

М: Minus Sixty One

Минус шестьдесят один.

Теперь уровень воды поднялся высоко.

В моём холодном раю,

где люди сидят кружком и обсуждают числа,

мне никогда не нравилось то,

как они относятся к жизни как к азартной игре

и смотрят, как тонет город.

Где же моё место?

Woodkid — Minus Sixty One

— Молю, я заклинаю всех богов на этом свете, не оставьте нас. Не оставьте… — светлая голова, увенчанная тонким серебристым ободом, склонилась к самому краю деревянной крышки. На вид совсем как гроб. Гроб. Мирра гнала от себя навязчивую ассоциацию, но голос дрожал, срывался раз за разом, пока на глаза наворачиваются слезы. Она не думала, что однажды увидит супруга таким. Каждая их встреча теперь походила на затяжное прощание перед похоронами. — Дождись меня, Авель. Я принесу избавление. Я подарю тебе будущее без боли, без страха. Обещаю, ты вдохнешь полной грудью и силы к тебе вернутся. Жизнь вернется, и я… вернусь.

В крохотном оконце, открывающем лицо спящего, веки почти не двигались, не видно, как поднимается грудь при вдохе, скрыта мелкая дрожь пальцев, но Мириан верила (всё, что остается ей) и уверяла себя в том, что всё под контролем. Всё хорошо. И если она сделает шаг из комнаты, шаг из замка или вовсе ступит за пределы Целестии, то Авель никуда не денется, не исчезнет, не потеряется. Сердце и душа королевы останутся здесь с ним, и что бы не случилось в пути, само мироздание защитит короля, спасет, скроет от любой напасти. Пока Слава выполняет свой долг, пока она делает то единственное, что у нее получается, и пока солнце еще поднимается над горизонтом.

Время есть. Мирра нашла его, нашла и отдала бы за него многое, но потребовались лишь деньги, пара зарчан и хорошая древесина. Небольшие отверстия пропускали воздух внутрь к спящему, пока витиеватый узор чар из сплетенных незнакомых слов украшал каждую сторону короба, запечатывая и сдерживая, казалось бы, смертельную болезнь.

По меркам лекарей, Авреллиан лишь благодаря этому изобретению дожил до нынешних дней, не придумай кочевники подобного холодильника, и на одного короля уже стало бы меньше.

Крепко зажмурившись, Мирра попыталась взять себя в руки, ей нужно было заканчивать с прощаниями, каждая минута задерживала отправление из Санктума, но королева не готова была встать и уйти. Она уже проходила подобное и не раз, когда, трусливо надеясь на собственную ответственность, пыталась заставить себя не плакать, не стенать от боли, не выть, просыпаясь одна в холодной постели. По ее мнению, настоящая “Спасительница” и “Святая” должна быть смелой, твердо ступая вперед к своей цели и не тратя силы на истерики, но как в таком случае взять и отвернуться от любимого мужчины она не представляла. Наоборот, хотелось остаться подольше, запечатлеть в памяти спокойное лицо, подметить каждую черточку, каждую деталь, мысленно сравнивая с тем, каким Авель был в их первую встречу: здоровый, сильный, вдохновляющий - желая на всякий случай оставить каждое посещение зарубкой в черепной коробке.

На случай, если больше не получится увидеть его.

— Кардинал прибыл, ваше величество.

Голос позади был мягкий и тихий, будто владелец боялся разбудить короля, но для Мирры он всё равно раздался громом среди ясного неба. Пора уходить, но хотелось лишь покрепче запереть дверь изнутри.

— Передай ему, что я спускаюсь, и проверь, чтобы остальные тоже пришли.

Честно пообещав себе, что вот-вот поднимется на ноги и последний раз бросит взгляд на супруга, королева украдкой приподняла гладкую крышку короба и коснулась прохладной руки Авреллиана. Ей нужно было всего одно мгновение, всего одно, но, судя по шороху и осторожным шагам, за Миррой пришел Джеральд. Время вышло, и от этого надзирателя так просто не избавиться.

— Ты проверил документы? У тебя точно остаются все инструменты для управления?

Остановившись в шаге от постели, мужчина на мгновение замер, хмуро глядя перед собой, и, лишь решив что-то, медленно вздохнул:

— Мириан, я сказал это раньше и повторю сейчас. Да, у меня всё есть, все проверено и перепроверено, — тяжелая ладонь опустилась на плечо в новенькой, еще блестящей пластине доспеха. — Пора, королева. Все ждут.

— Джер, я…

— Уже скучаете, я тоже, но чем быстрее вы найдете лекарство, тем раньше он проснется.

Сердце уже привычно защемило в груди. Мирра с горечью захлопнула крышку короба и, чуть пошатнувшись, выпрямилась, чувствуя, как нежелание уходить мешается с долгом, самостоятельно возложенным на собственные плечи. Как бы отчаянно не ныла душа, королева рассудила, что будет некрасиво, если Джеру придется выволакивать ее силком из спальни, она ведь должна бежать к кораблю впереди всех.

Повернувшись к Авреллиану, Мириан склонилась на секунду к стеклу и, оставив невесомый поцелуй на удачу, приложила все силы, чтобы просто отвернуться от спящего супруга. Заметив ее метания, Джеральд чуть кивнул и едва ощутимо коснулся кончиками пальцев чересчур прямой спины королевы. Легкий, почти невесомый жест, капля в море, но это позволило сделать первый шаг, а за ним еще один и еще.

Всю дорогу от королевской спальни до часовни во дворе возле старой башни, увитой диким виноградом, таким безжизненным и сухим зимой, Мелоуни следовал за Миррой шаг за шагом, провожая уже не как палач, а скорее как друг, опора, необходимая в это непростое время. За это время они не проронили ни слова, их было бы недостаточно, чтобы выразить все бурлящие в голове мысли и страхи, как ни описывай. В тот момент лишь звук шагов в длинных, богатых коридорах дворца, совершенно одиноких теперь, лишь стук каблуков солдатских сапог по обледеневшей брусчатке среди холодных аллей был диалогом между ними двумя.

Касание. Шаг. Шаг. Шаг.

Все разногласия остались далеко-далеко.

— Добрый день, ваше величество.

Мягкий юношеский голос вывел Мирру из подобия транса. Перешагнув порог церквушки при замке, она на миг подумала, что ей почудилось, будто она потерялась, оставшись без поводыря. Джер остался снаружи, служба не предназначалась для его ушей, да и веру за последние пару десятков лет он подрастерял. Новый кардинал, Малахия Маккойд, едва достигший восемнадцати, совсем зеленый еще и наивный, как ребенок, выросший в тепличных условиях. Родители из древнейшего рода, деньги, влияние, альбинизм, тщательно поддерживаемый из поколения в поколение. Юноша встретил королеву неловкой улыбкой, явно робея и еще не привыкнув к высокопоставленным слушателям.