Времена грёз 4 том

С: Эйра

— Здоровья дражайшей деве! Процветания Иранон!

В игривых лучах солнца блеснули бронзой начищенные бокалы, подняв их за здравие, гости разделили меж собой куски румяного медового пирога и выпили, довольно щурясь и искренне благодаря хозяйку, пока Деметра торопливо раздавала указания помощникам.

— Долгих лет жизни!

Смуглокожий мальчишка на вид чуть старше именинницы широко улыбнулся, позволяя как следует рассмотреть его кристаллические клыки, и, сунув руку в широкий карман, достал оттуда коробочку из двух половинок аккуратной ракушки. Открыв ее, он показал на перламутровом дне длинную золотую цепочку с крохотными колокольчиками и розовой жемчужиной прямо посередине.

— Орай…

Охнув, Иранон покраснела, будто наливное яблоко и, поддавшись чужим указаниям, присела, позволив мальчику бережно опутать свои кристаллические рога драгоценной сеткой.

— С днем рождения!

Вновь подняв бокалы, гости довольно заулюлюкали, щедро осыпав девушку поздравлениями, и сразу за Ораем последовали и другие подарки, один другого интереснее и красивей. Наблюдая за празднеством со стороны из соседней комнаты, я отпивала вино с остальными, но старалась держаться так, чтобы меня никто не увидел. Не хотелась отвлекать внимание от праздника, явившись в столь важный день, я боялась смутить Иранон, заставив присутствующих обращаться ко мне за знаниями о внешнем мире.

— Тебе тут не одиноко, дорогая?

Скользнув ко мне в летнюю кухню, Деметра вытащила из темного натопленного проема очередное дурманящее ароматом блюдо и, ловко скинув его на стол, прикрыла хвостом печную дверцу. Нос игриво защекотал запах печеного мяса и сыра, и, даже имея перед собой тарелку с медовым пирогом, я сглотнула слюну, почти завистливо глядя на дрожащую корочку.

— Ничуть не одиноко, скорее наоборот, я давно не была в таком желанном покое.

— А, да, ты говорила, пустыня, полная чудовищ, страшно даже представить.

Стиснув полотенце в руках, женщина недовольно покачала головой, мой краткий пересказ путешествия ее не на шутку расстроил, пусть я и старалась не вдаваться в подробности, видя искренний страх хозяйки. То, что для меня казалось делом почти привычным, здесь, кажется, было настоящей трагедией. Блаженный край тысячелетиями оберегался от монстров Завесы, представить их тут почти невозможно.

— Это было меньшее из зол. Под конец встретилось нечто даже более жуткое, но мне успели помочь. Как видите, всё закончилось хорошо.

Обнадеживающе улыбнувшись, я подняла свой бокал, полный рубинового вина. Сейчас в самый разгар праздника ни к чему было думать о плохом. Тело, разморенное теплым, долгожданным купанием и усталостью, едва шевелилось, разум был затуманен вином и недосыпом, желудок сыт как никогда, рот ублажен вкусной едой, а вокруг в прогретом вечернем воздухе благоухали такие цветы, которых я никогда в своей жизни не видела.

Меня больше нет в пустыне, и я могу забыться хотя бы на день в блаженном комфорте и ненавязчивой заботе.

— Как твои раны?

Заметно приободрившись, Деметра отрезала часть мясной запеканки и выложила на тарелку, протянув ее мне, но на языке будто бы вновь расцвел странный сладковатый вкус кристаллов, тающих, от легчайшего прикосновения и похожих на яблоки, хвою и пряные травы. После них порезы и царапины затянулись сами собой, словно некто добрый стер с моего тела последствия прошедшей ночи. Удивительное преображение, доступное, к сожалению, только для свежих ран.

— Просто замечательно, давно заживление не проходило так хорошо.

— На мой скромный вкус, на тебе слишком много шрамов.

Укусы эльфийского короля, рана на лице и шрам от ошейника остались при мне, и кожа на ладонях всё еще в белесых разводах от многочисленных призывов пламенеющего копья. Подспудно стыдясь следов неприятного прошлого, я постаралась ответить как можно беззаботней:

— Надеюсь закончить с ними на этом.

Поджав губы, Деметра снова покачала головой, но промолчала, хотя по ее лицу и так всё было ясно как день.

“Горбатого могила исправит.”

Боюсь, в твоем случае так и есть.

— У тебя очень милая дочь, — покосившись в окно, за которым бурлило празднование, я сделала еще один глоток вина, пока Деметра разрезала запеканку, раскладывая ее на тарелки для гостей.

— Спасибо, мы были некоторое время в разлуке, я жизни не вижу без опеки над ней, но Иранон вечно находит приключения на мягкое место.

— Думаю, она не со зла.

Хозяйка устало вздохнула, как обычно вздыхают все матери, недовольные поведением дитя. Сдув лезущую в глаза прядь волос, она окликнула глиняных помощников.

— В том и дело, ее любопытство столь по-детски чистое, сколь и опасное. Я то и дело вижу, как она лезет в горы, отправляется в плавание или падает в реку. Прощаюсь с ней перед каждой прогулкой и боюсь, что больше не увижу.

— Но сейчас, кажется, всё хорошо.

— Пока что, я жду момента, когда она вновь найдет проблем. Вся надежда на Орая, но и он бедовый, мать сколько терпит, поучает, но что-то мальчишка только через ивовый прут понимает.

Слегка подняв брови в удивлении, я отодвинула бокал, с трудом представляя телесные наказания в таком благом месте.

— У вас и такое есть.

— Этот негодяй наворовал кислых яблок, объелся ими и слег на несколько дней. И ведь не запрещали ему из чужого сада брать, да только бы подождал, пока дозреют, объяснился с хозяином и не обрывал молодое дерево, столько веток поломал, ни себе, ни людям.

— Знаю таких мальчишек, они везде есть, куда ни загляни, — покивав со знанием дела, я к стыду вспомнила, как подсаживала Славку, чтобы через соседский забор нарвать гость недозревших вишен. Дети всегда дети. Краденное вкуснее, даже если от кислоты скукоживает лица. — Подскажите, а есть ли кто-то из жрецов Мундуса в Эйре?

Отдав последнюю порцию горячего, Деметра растерянно посмотрела на меня, не ожидав вопроса.

— Есть, конечно, но зачем? Ты хочешь о боге поговорить? Не думала, что кто-то поклоняется ему вне островов, даже мы едва поддерживаем связь.