Временная жизнь

Глава 22.

Марта села в такси. Нервное напряжение пробежало по коже, как рой мурашек. Ей было тревожно. Не страх, нет - скорее ожидание чего-то важного. Так бывает перед экзаменом, где оценивают не знания, а тебя саму.

Дом на Лесной был всё тем же - облупленный фасад, старая дверь, запертая изнутри. Волна тревоги немного отступила. Осталась только лёгкая дрожь в пальцах.

Марта постучала. Раз. Другой. Потом - шаги. Дверь открылась не сразу. И не широко.

На пороге стояла Елена Дрогина. Худая, сдержанная, будто сама дверь держала её за плечо.

- Вы - Марта?
- Да.

Пауза.

- Заходите. Только ничего не записывайте. Ни голос, ни слово. Я не обещала интервью.

- Я ничего не буду брать, - спокойно ответила Марта. - Я просто пришла.

Дрогина молча кивнула и пошла внутрь, не оборачиваясь. Дом пахнул тишиной и временем: сухими цветами, чернилами, старым деревом.

Они прошли на кухню. Стол был накрыт - чайник, чашки, ломоть хлеба, банка мёда. Всё просто, почти по-бедному, но ни капли не небрежно.

- Садитесь, - сказала Дрогина. - Чай будет через минуту.

Марта бережно достала из сумки абрикосовый пирог - подарок от Анны Савельевны. Поставила его на край стола, словно передавала что-то важное. Села. Руки сложила на коленях. Сердце стучало в горле.

- Я не знаю, зачем вы пришли, - наконец сказала Елена, не поднимая взгляда. - Не думаю, что в прошлом есть что-то ценное.

- Возможно. Но я пришла не за прошлым. Я пришла - за вами.

Тишина.

- Меня уже хоронили столько раз... А вы что, воскрешать пришли? - пробурчала она.

Марта чуть улыбнулась.
- Я просто хочу понять, почему от ваших страниц болит где-то глубоко внутри. А потом - становится тихо.

Дрогина посмотрела на неё. Долго, не отводя взгляда.
Для Елены это было первое подобное общение за долгие годы. А для Марты - первое настоящее открытие себя через чужие слова.

Дрогина отвернулась, словно не услышала.
- И что вы хотите от меня услышать?

- Всё, что вы готовы сказать. Или ничего. Я останусь, если позволите. И уйду - если нужно.

- Вы говорите, как человек, который больше не хочет ломать.

- Я - человек, который слишком долго молчал.

Медленно, будто внутри неё что-то треснуло, Дрогина откинулась на спинку стула и впервые - еле заметно - кивнула.

- Тогда оставайтесь. Пейте чай.

Они сидели, как две женщины, уставшие от объяснений.
Без диктофона. Без блокнота. Только тишина, чай и две жизни, медленно приближающиеся друг к другу.

Марта заметила, как Елена чуть наклонилась к пирогу, словно пытаясь уловить запах абрикоса.

- Я не ем абрикосовый пирог, - сказала она, немного помолчав. - Не могу. Хотя... когда-то это был самый счастливый вкус моего детства.

Марта не стала ничего говорить.

- У Анны Савельевны был дар. Не только к выпечке - она знала, когда и кому что нужно. Мы с ней жили по соседству, - продолжила Елена. - Я тогда была школьницей. Мама работала на двух работах, отец ушёл. Я часто оставалась одна. Анна это видела. И однажды просто позвала меня к себе на кухню.

Марта слегка подалась вперёд. Ей казалось, что она слышит не историю, а музыку.

- Она поставила передо мной тарелку с тёплым пирогом и сказала: "Ты должна помнить, что в жизни всегда будет кусочек лета. Даже если его не видно". - Елена усмехнулась. - Она имела в виду пирог. Абрикосы - как солнце, понимаешь?

Марта кивнула. Сердце сжалось.

- Я приходила к ней, когда у меня ничего не получалось. Когда кто-то предал, когда я проваливала экзамены... А она просто пекла пирог. Не спрашивала. Просто клала передо мной тарелку и говорила: "Пока тёплый - ешь".

Её голос стал тише.

- Потом всё изменилось. Я уехала учиться. Мы не виделись. А когда вернулась - её уже не было.

Наступила тишина. Елена смотрела в окно.

- В романе... - вдруг сказала она. - Там есть сцена, где героиня печёт пирог для девочки, которую никто не замечает. Я переписывала её много раз. Но это - о ней. О Анне.

- Вы любили её? - тихо спросила Марта.

- Я ей обязана всем, что во мне было настоящего, - ответила Елена. - Но так ей и не сказала.

- Но, может, ещё не поздно? - мягко сказала Марта.

Дрогина посмотрела на неё. Почти с упрёком, но без злости.

- Не сейчас, - сказала она. - Сначала - чай.