Временная жизнь

Глава 27

Наконец Марта выспалась. После нескольких бессонных ночей и долгих дней напряжённой работы она была совершенно выбита. Но сон вышел каким-то чутким. Её настолько захватил роман, над которым она трудилась, что образы и сцены не покидали даже во сне. Герои оживали, будто были настоящими. Иногда Марта лишь наблюдала за ними со стороны, а иногда - становилась главной героиней. Казалось, кто-то написал эту историю о ней задолго до её появления.

До поездки в Москву оставалось всего пару дней.
Марта забронировала билет на поезд и начала собирать чемодан. Но впереди было ещё так много дел... Столько людей, с кем хотелось попрощаться. А главное - нужно было убедить Елену: рукопись должна стать книгой.

Закончив с билетами, она отправила Юльке все материалы, что успела подготовить. А потом - направилась к Анне Савельевне.

На улице пахло зимой. Город облачился в новогодние огни - в витринах стояли ёлки, украшенные шарами и гирляндами. Люди спешили по магазинам, торопились закончить всё в старом году.

Пекарня на углу, как всегда, дышала теплом. Сквозь стеклянную дверь тянуло запахом свежей сдобы и печёных яблок. Было чуть позже пяти, сумерки только начинали опускаться, а внутри царил уют и мягкий свет.

Марта вошла - и сердце защемило. Будто возвращалась домой.
Она подумала, что будет скучать по этому месту.

За прилавком, в светлом переднике и с закатанными рукавами, стояла Анна Савельевна. На голове - аккуратный чепчик, щёки румяные от жара печи, а руки - в муке. Она месила тесто легко, почти играючи, будто разговаривала с ним.

- Ну здравствуй, птица перелётная, - сказала она, не поднимая глаз. Голос был тёплый, с ноткой грусти. - Я уж думала, не придёшь.

- Я не могла не прийти, - тихо ответила Марта.

Анна Савельевна вытерла руки о фартук, подошла ближе. Они обнялись - просто, по-настоящему. Без лишних слов.

- Присядь, сейчас чай поставлю, - сказала она и скрылась в глубине пекарни. - Ты же, как обычно, с абрикосовым?

Марта кивнула. Она села за деревянный столик у окна - тот самый, где впервые попробовала здешний пирог. На стенах - чёрно-белые фотографии: юная Анна Савельевна с отцом, первые буханки, старые вывески. Всё это было - её история.

- Уезжаешь? - донёсся голос из кухни.

- Через два дня, - отозвалась Марта. - В Москву. Дел много. Но... уезжать не хочется.

- И это хорошо, - вернулась с подносом Анна Савельевна. - Значит, что-то в тебе здесь прижилось. Ты изменилась.

Она поставила на стол две чашки чая и ещё тёплый пирог. Присела рядом.

- Я помню, как ты пришла сюда впервые, - сказала она. - Уставшая, насторожённая. А сейчас... светишься.

Марта улыбнулась, опустив глаза.

- Это вы. Вы и пекарня. И все вокруг.

- Нет, девочка, - мягко возразила Анна Савельевна. - Это ты себе позволила. А мы... просто были рядом.

Они ели пирог в молчании - в том самом тёплом, настоящем, когда слова не обязательны.

- Возьми, - вдруг сказала она и достала из ящичка небольшую коробочку.
Внутри - маленькое пирожковое клеймо с инициалами «А.С.».

- Это моего отца. Я берегу его. Но тебе - можно. Если когда-нибудь решишь - пеки. Пиши. Живи.

Марта взяла коробочку. Грудь сжало.

- Спасибо. Вы не представляете, как это важно.

- Представляю, - сказала она просто. - Только пообещай, что вернёшься. Когда захочешь тепла - и пирога.

Они обнялись на прощание. Когда Марта вышла, небо уже стемнело. Свет из окон пекарни тёплым пятном ложился на тротуар. Она крепко сжала коробочку в руке - кусочек памяти, начала, места, где многое изменилось.

Она направилась к Косте. Он уже ждал.

Марта рассказала ему о встрече с Анной Савельевной. Он слушал молча, держал её за руку, будто запоминая это тепло.

- Я отвезу тебя через два дня на вокзал, - сказал он.

Марта подняла глаза, задержалась в его взгляде.
На душе стало особенно тепло. Он проводит её. Это значило больше, чем она могла сказать.

- Завтра иду к Елене. Покажу ей вариант книги, отдам тетрадь, - сказала Марта.

Костя кивнул. Они сидели ещё долго, наслаждаясь присутствием друг друга, пытаясь сохранить каждое движение, каждый взгляд - в памяти, в теле, в сердце.