Временно Женаты

= 3 =

Девушка медленно повернулась к боссу. Его взгляд был теперь пристальным, оценивающим, он смотрел так, словно просчитывал сложную многоходовку.

Адвокат Силаев тоже смотрел на Стасю с лёгким любопытством.

- Садитесь, Станислава, - Рыбаков кивнул на кресло рядом с Дмитрием.

Девушка механически опустилась на край кресла. Спрятала дрожащие руки под стол. Что ему нужно?

Будет ругать за то, что подслушала?

Или сразу уволит за такое?

Это катастрофа. Зачем она стояла под дверью? Себе хуже сделала.

- Вы ведь всё слышали, Станислава. Подслушали, - это был не вопрос, а констатация факта.

Она хотела бы отрицать, что-то пробормотать, но под хищным взглядом Рыбакова всякая ложь казалась детским лепетом.

Разве можно отрицать очевидное?

Они ведь здесь не дети малые, а взрослые люди, которые все всё понимают.

Стася молча кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

- Хорошо, что вы не отрицаете очевидного. Это экономит время всем нам, - он отодвинул от себя папку с принесёнными документами и положил перед собой чистый лист бумаги. Достал дорогую перьевую ручку, - Итак, Станислава, перейду прямо к делу. У меня для вас есть предложение.

Стася смотрела на него, не веря своим ушам. Игнат же бросил на неё острый взгляд.

- От вас мне нужен год вашего времени, потраченный на формальный брак. Со мной. Вы выполняете обязанности жены на публике: официальные мероприятия, светские рауты, фотосессии для прессы. Вы живёте в моём доме, в отдельном крыле. Вы… взаимодействуете с моей дочерью. Помогаете создать впечатление стабильной, полноценной и любящей семьи.

Рыбаков говорил ровно, бесстрастно, как будто диктовал условия контракта. А Станислава ошалело сжимала пальцы на руках и ногах, пытаясь сообразить, что он такое несёт.

Предлагает ей какую-то безумную игру?

Почему именно ей?

Это так странно. Ведь прежде Рыбаков держал от неё дистанцию.

- Всё это небесплатно, Станислава, как вы и сами понимаете. Взамен, по окончании срока договора, вы получаете квартиру в центре Москвы, полностью меблированную, с ремонтом и сумму, эквивалентную пятидесяти тысячам долларов. Наличными или на счёт, как вам будет удобно. В течение всего срока нашего фиктивного брака я оплачиваю все ваши расходы: одежда, косметика, всё, что потребуется для соответствия статуса моей жены. Но в пределах разумного. Эти самые пределы будут чётко прописаны в нашем брачном контракте, о котором мы с вами не будем распространяться ни перед кем. То есть, знать о нём будет лишь узкий круг лиц, которым я доверяю. Вы будете молчать. Если проболтаетесь - последуют санкции. Какие именно - я вам сообщу.

Станислава едва ли воспринимала такой бурный поток информации. Цифры и остальные блага прозвучали в тишине кабинета как выстрелы.

Пятьдесят тысяч долларов. Квартира…

Это был билет в другую жизнь. Жизнь, в которой не нужно было считать копейки до зарплаты, бояться звонка арендодателя и ночами думать, о том, как выплатить кредит за учёбу. Жизнь без этого вечного, точащего изнутри страха остаться на улице.

Станислава едва дышала. Живя в детском доме, не имея семьи, родных, родителей и даже друзей, она и представить себе не могла подобного рода блага.

- Почему… я? - прошептала она тихо, - имею в виду, почему вы предложили такое мне?

Рыбаков на секунду отвлёкся от своего “конспекта”.

- Вы не связаны с моим привычном кругом. Далеки от моего мира. Вы дисциплинированны. Вы красивы, умны и умеете держать язык за зубами. Вы точно не вызовете отторжения у моей дочери,- он сказал эти слова, глядя на фотографию Софии на своём столе. Стасе показалось, что в мужском голосе на миллисекунду прозвучало что-то человеческое, отдалённо напоминающее боль и страх, - И, Станислава, вы зависите от этой работы. От моей характеристики. Что делает вас весьма предсказуемой.

Последняя фраза снова вернула всё на место. Вот кто она для него… Продажная шкура. Всего лишь актив. Предсказуемый, а потому легко управляемый.

Это обидно. Даже очень. Но Стася была не в том положении, чтобы рычать на такого важного человека, которым являлся Игнат Рыбаков.

- Условия жёсткие, - продолжил он, и его голос снова стал стальным, - никаких настоящих чувств. Никаких супружеских обязательств не будет. Наши с вами отношения будут фиктивными, простая формальность, не более того. Никаких личных связей на стороне, способных скомпрометировать наш договор. Вы исполняете свою роль безупречной, верной жены и исчезаете без всяких претензий. Тихо. Словно вас никогда и не было в моей жизни. Любое нарушение - и вы остаётесь ни с чем: без денег, без квартиры. Вопросы? - он поднял суровый взгляд, строго посмотрев на девушку. В его глазах не было ни просьбы, ни надежды. Был только расчёт. И ожидание ответа.