Время драконов 2

3. Воскрешение

Глава 3

Воскрешение


Следующие три дня она не вставала с постели. Она лишь проваливалась в небытие, закрывая глаза и погружаясь в сон. А когда открывала, то неподвижно лежала, уставившись в потолок невидящим взглядом. Она смотрела сквозь него, куда-то в непроглядный сумрак, в бесконечность пространства. Что она там видела?..
Она не отвечала и не открывала, когда в её дверь стучали слуги, принося еду. Когда приходил Роберт, она лежала так же неподвижно, словно она была не здесь, а где-то в другом месте, и просто не слышала. Когда приходила Исса, ничего не менялось.

А спустя три дня её добровольного затворничества, волнения Роберта нарастали. Она не ела и не пила, и он выломал дверь. Но даже это не вывело её из состояния полной апатии и безразличия к миру. Она не шелохнулась. Всё тот же безучастный взгляд в никуда.

Он подошёл и сел на край кровати. Приподнял её и подтянул к себе. Но её тело было подобно тряпичной кукле. Её руки безвольно свисали, а глаза по-прежнему были устремлены за грань бытия.

Её дракон не переставал выть на башне, подкрепляя обеспокоенность мужа.

Он вызвал лекаря, но тот лишь развёл руками. Роберта накрывала паника. Он боялся, что она решила умереть, и он не знал, как вытянуть её из этого подавленного транса. Её поили насильно, но накормить не смогли. И когда следующие два дня изменений к лучшему не принесли, а её глаза впали и появились тёмные круги, черты лица осунулись, Роберт сходил с ума от отчаяния. Он понимал, что если так продолжится, её просто не станет. Она умрёт. И лекарь подтвердил его опасения.

В бессильном отчаянии он пришёл к ней, и снова присел на край её кровати. Он наклонился и обречённо прошептал ей на ухо:
— Лиз, если ты хочешь к нему, я отпущу. Я верну тебя ему. Только прекрати это.

Его слова пронзили её, точно ударом молнии, и заново напитали жизнью. Она встрепенулась, и словно вырвалась из тисков, что сковывали её, всё это время. Её впалые глаза вспыхнули, и она гневно прохрипела, схватив его за рубашку на груди:
— Нет. Никогда.

Он растеряно смотрел на неё, и не мог различить эмоции, что выражал её взгляд. Казалось, что в нём было всё сразу, всё, что только возможно. Все они сплелись воедино в её взоре, и распознать каждую в отдельности, он не мог.

Но она вздохнула, глаза чуть стухли, а она сипло прошептала:
— Я хочу пить.

Он вскочил и налил ей воды. Осушив кубок, она попыталась встать, но пошатнулась. Он поддержал её за руку, и она устояла на ногах. Опустилась на стул, и выпила ещё воды. А потом попросила Роберта уйти. И он подчинился. В этот день она немного поела, и силы постепенно возвращались к ней.

Её навестила Исса, и они вместе побрели на драконью площадку. По пути принцесса пыталась поговорить с ней, но та лишь отмахнулась:
— Ис, чуть позже, прошу. Мы поговорим обо всём, но дай мне время.

Они призвали своих драконов, и вместе с Иссой она несколько часов парила над Ветренным морем. А когда они вернулись, её физическое недомогание прошло. Её дракон, невероятное магическое существо, вернул ей силы. Если бы только подобно тому, как он исцелял тело, он мог врачевать и израненную душу…

А следующим утром пришёл Роберт. И он снова принёс ей ожерелье. Она посмотрела на него, не скрывая недоумения, но уже без колкой иронии и издёвки:
— Роберт, ты сумасшедший? Боги… я не понимаю. — тихо прошептала она.

Он присел на корточки около её стула, и чуть подёрнув уголок рта, ответил:
— Может попробуем всё сначала?

Она глубоко вздохнув, устало посмотрела в его глаза, что переполнялись надеждой и мольбой, и с очевидным сожалением прошептала:
— Ничего нельзя начать сначала, Роб. То, что происходит — остаётся в крови. Навсегда.

— Тогда может просто погуляем? Или слетаем куда-нибудь? — не сдавался принц.

Она искренне не понимала, как он может быть таким спокойным? Как, после всей той боли, что она ему причинила, после всего, что она сделала и наговорил, а после того, как поступила с ним, как растерзала крыло его дракона, он может продолжать любить её? На его месте, она бы давно возненавидела. Но он… может он и правда сумасшедший? Может рассудок покинул его?

Она не знала, как он терзался внутри. И её образ в объятиях брата, не покидал его. И его ревность бурлила в его горячей крови, как вода в котелке на пылающих углях. И он из последних сил пытался потушить это несносный, испепеляющий пожар в душе, что выжигал до бела. Но он понимал, что упрёками делу не помочь. А его страсть не хотела отступать. Она вцепилась в него мёртвой хваткой, и злобно шептала на ухо: «тебе не выбраться, я не отпущу» Он не был сумасшедшим. Он был распят ею. Он был беззаветно влюблён. И эта разрушительная любовь толкала его на безумства, что он творил совершенно осознанно, безропотно подчиняясь своим чувствам, что был не в состоянии отринуть, как не старался, и несмотря ни на что. А её недоступность, её недосягаемость, лишь распаляла его ещё больше, подливая масла в бушующий огонь его страсти.

Она вздохнула и произнесла:
— Хорошо. Давай полетим. Куда?

Он улыбнулся:
— Куда ты хочешь?

Она пожала плечами:
— Всё равно.
Он взял её за руку и повёл на драконью площадку. Роберт направил драконов в Орлиные горы, что были к югу от Мидлтауна. И они кружили над ущельями, а потом опустились в одном из них. Он показывал ей пещеры, в которых самки драконов делают свои кладки. И показал пещеру, в которой самка первой Королевы, Миракс, в честь которой был назван её дракон, откладывала яйца, давая начало поколениям следующих драконов. Здесь же самки пробуждали яйца, окатывая их своим долгим, жарким пламенем и что-то глухо клокоча. А потом отдавали своим владыкам.

А она с восхищением и неподдельным интересом рассматривала и трогала кучи оплавленных камней и следы от яиц, что отпечатывались в них. Она знала, что яйцо, из которого явился её Миракс, было в одной из этих кучек. И он рассказывал ей, что драконы выбрали это место не случайно. Попасть в этот каньон можно лишь с неба. Пешим сюда ходу нет. Он надёжно защищён высокими, острыми скалами.

А потом они возвратились в замок. В этот день вернулись и остальные владыки драконов, вместе с Королём и Рейгаром. Конфликт был улажен, и кровопролитной схватки удалось избежать.
Но Король не был спокоен. Его терзало горькое послевкусие произошедшего. И он не знал, как на долго воцарился мир. Тревожная неопределённость будущего довлела над ним. А потому, вопреки своему желанию устраниться от дел, решил не спешить покидать престол и передавать его сыну, а посмотреть, что будет дальше.

Этим вечером Элизабет навестили Мартис и Мэдс. Отец не стеснялся в выражениях, высказывая своё негодование и разочарование. Он обрушился на Элизабет подобно вспененной волне, что яростно налетает на отвесные скалы, гонимая бурей, обвиняя её в распутстве и позоре, коим она покрыла всю семью и своего мужа. Мэдс молчал, уставившись в пол, и не проронил ни слова. Как и Элизабет. А потом они ушли, и отец улетел в Хэвенрок.
А после их ухода, явился Роберт, и робко высказал желание остаться.
— Роб, я не в том настроении, просто уходи — устало возразила она.

А следующим утром он снова принёс украшение, чем вызвал у неё нервный смешок. Но его это даже порадовало. Если к ней возвращается былая колкость, возможно она начала выбираться из своей топкой трясины.

И этим днём он водил её в Исттаун, и они гуляли по его улочкам. А потом вышли на площадь и кукольный театр давал представление. Лиз захотела посмотреть. Но очень быстро об этом пожалела.

Несносные кукольники разыгрывали сценку, в которой она была главной героиней, сценку побега принцессы. Она прикрыла глаза от досады и стыда. Люди хохотали и веселились, аплодируя липким шуткам и похабным, откровенным намёкам. Роберт заметил её смятение, и взяв за руку, быстро увёл.

Дни неспешно текли в Мидлтауне, и постепенно, бушующая, пенная волна сплетен и пересудов, что разрывала стены замка в последнее время, начала спадать, теряя свой напор и актуальность. Все нюансы и подробности были сотни раз обсмакованы, обсосаны, и сверкали белизной, словно оголенные кости истлевшего тела, выжженные палящим солнцем.

Лиз много времени проводила с Иссой, и рассказала ей всё. И одним солнечным утром, та спросила: — И что, Лиз? Что ты теперь чувствуешь к Рею?

Та пожала плечами:
— Я не знаю. Разочарование, злость, обиду…и пустоту… наверное…

— А к Робу?

Элизабет задумчиво усмехнулась:
— Не знаю. Он должно быть не в себе, коль решил простить меня. Но он больше не бесит меня, как раньше.

Исса весело захохотала:
— Может это начало? Лиз?

Элизабет махнула рукой:
— Хватит, Ис! Пойдём лучше в сад.

И они отправились в беседку. Когда они шли по дорожке, заметили впереди, вдалеке, Рейгара, что шёл навстречу. Элизабет резко остановилась, и схватила Иссу за рукав:
— Пойдём назад.

Исса тоже приметила Рея. Они спешно развернулись и свернули в другую сторону на развилке мощенной тропинки.
Они не ускользнули от взгляда Рейгара. Но он не пошёл за ними, хотя и видел, куда они свернули. Он решил, что будет избегать её, и рано или поздно, освободится от её губительного, и в то же время сладкого плена. Теперь выбора нет. Он сам отказался, и сам принял это решение. Он должен выкинуть эту дурь из головы. В замке и за его пределами полным-полно прелестниц, что с радостью упадут в его объятия. И одна из них, непременно вытеснит её образ из его мыслей. Нужно лишь постараться. Теперь он этого хочет, а значит так и будет. Она всего лишь женщина. Одна из многих. Он забудет её, так или иначе.

С Робертом Рейгар тоже старался не пересекаться, благо, что в таком огромном замке это было не сложно. Его ненависть к брату не иссякла, и чувство было взаимным. Возможно, они уже никогда не смогут наладить прежних отношений. Но Рея это не сильно тревожило.
Куда больше беспокоил его тот факт, что когда он увидел его в саду рядом с ней, его накрыла нестерпимая ревность, с которой он едва мог совладать, не смотря на все внутренние установки, что он себе давал. Его обожгло, словно драконьим пламенем, его сердце защемило, а дыхание сбилось, и он бежал прочь, чтобы не сорваться, и не натворить глупостей.

Прошло ещё несколько месяцев. И постепенно к Элизабет возвращалась её былая жизнерадостность и задор. Она всё чаще хохотала, заливая хвойный сад звонким смехом, когда они с Иссой промывали косточки героям новых сплетен, что никогда не покидали стен Мидлтауна, не давая скучать его обитателям.

Она почти не думала о Рее, а когда вспоминала, то лишь с чувством обиды. Казалось, даже злость постепенно отступала. Она почти пережила эти нестерпимые муки. Она словно переболела тяжёлой, изнурительной болезнью и теперь восставала, измучанная и исполосованная уродливыми шрамами, что остались на сердце, но теперь готовая к тяготам и радостям жизни.

И, хотя Роберт до сих пор спал в другой комнате, она всё больше времени проводила с ним. И он видел её прежнюю. Не всегда, но всё чаще. К ней вернулась её язвительность и ехидство, но теперь оно уже не было таким колким и обидным. Скорее чуть подтрунивающим, иногда насмешливым.

Этим утром Роберт по обыкновению, пришёл к ней и одел ей на пальчик кольцо, с большим изумрудом, под цвет её глаз. Она покрутила ручкой, и вопреки его ожиданиям, не сняла, и не положила в шкатулку. Она улыбнулась и усмехнулась:
— Ну наконец- то… Ошейники мне уже порядком надоели.

Он довольно загоготал, и поцеловал её руку.
— Может прогуляемся? Леди Элизабет? — с чарующей улыбкой пробасил Роберт, с характерной хрипотцой.

Она хихикнула:
— Я знаю сад вдоль и поперёк. Я знаю каждый, даже самый мелкий камушек, что спрятан в траве в хвойном парке. Может лучше слетаем куда-нибудь?

— Куда ты хочешь? — спросил он, а уголки губ сами поползли вверх.

Она пожала плечами, и задумчиво, мечтательно произнесла:
— Жаль нет замка, где-нибудь поблизости от Хэвенрока. Там такие красивые места. Вековые сосны, воздух, насквозь пропитанный их смоляным запахом… И тишина… Такая есть только там. Она не пустая, она наполнена таинственными звуками леса. Я скучаю по дому…

— Мы можем полететь в замок твоих родителей. — парировал он, стараясь угодить.

— Нет. Там отец. — отрезала она.