Время и стекло

Глава 1

Если есть на свете место лучше этого, то я его, к сожалению, не смогу назвать. Лет с двенадцати, как только погода и природа позволяют загорать, я прихожу сюда. Прихожу так часто, насколько получается. Старая бетонная плита, с незапамятных времён брошенная кем-то на берегу не очень широкой речки, удивительно удачно подходит в качестве лежака. Эта шершавая, светло-серая, одним концом погружённая под углом в воду, промытая бесчисленными дождями плита стала моим любимым местом отдыха и размышлений. Сегодня, как и обычно, расстелив полотенце и прикрыв голову и глаза широкополой шляпой, удобно устроилась, подставив солнышку ещё довольно бледное тело. Середина последнего месяца лета… хочется зарядиться солнышком на осень и зиму.

Прихваченная книжка гарантировала занятие от скуки, бутерброды в сумке и бутылка минералки – спасение от голода и жажды. Уютная тишина, только плеск воды о камни, да изредка доносящиеся с той стороны речки, с городского пляжа, особо громкие крики или визг. Отдыхающие на мою сторону не забредали. Камни, скользкие от водорослей, не могли конкурировать с пологим берегом и песочком на той стороне, да и переплыть речку не каждый решался. Течение, хотя и не сильное, но всё-таки здорово сносило к мосту. Густой кустарник за спиной скрывал меня от нескромных взглядов со стороны дороги, заодно, заглушая шум проезжающих машин.

Мысли, как вода в реке, текли медленно, лениво перебирая последние события. Мне нужно принять какое-то решение, возможно, поэтому я сюда и пришла, туда, где думается особенно хорошо. Мне нужно смириться и найти работу, по крайней мере, на один год, а на уже следующий – снова попытаюсь поступить, пусть и не в иняз, в другой институт, где конкурс поменьше и больше бюджетных мест. Об этом можно подумать позже, а вот сейчас на повестке дня всё же работа.

Подруга Виталина предложила поработать в книжном магазине: у них через полмесяца уходит продавец, и хозяйка не против попробовать меня на её место. Ещё можно на почту, на доставку корреспонденции и писем. Отец настаивает на книжном: в прошлом году на почтальона, когда та разносила посылки пенсионерам, напали и ограбили, только чудом она осталась жива.

Может, за эти полмесяца найдётся что-то другое? Погрузившись в размышления, я не слышала ни плеска, ни шума, только упавшая на меня тень, возвестила о присутствии постороннего.

Приподняв шляпу, открыла глаза. Напротив, в воде, у самой плиты, стоял высокий парень. Солнце светило ему в спину, а потому я видела только его тёмный силуэт. Увидела и, чёрт возьми, сразу пожалела, что не надела новый купальник.

– Привет, Слава, так и знал, что это ты. – Парень вылез из воды и присел на плите, рядом со мной. Я тоже села, ведь сидя разговаривать куда удобнее, чем лёжа.

Года полтора или даже два… наверное, с января прошлого года я не слышала, чтобы меня так называли. Только один человек так сокращал моё длинное имя, Станислава, остальные называли «Стася». Правда, отец в доверительной беседе использовал имя Стасенька.

– Привет, Ром, тебя и не узнать. Вырос, мышцы накачал. Настоящий красавец, жаль, что Ирка тебя не видит, сейчас бы все локти обкусала. Давно вернулся? Почему не заходишь?

Про Ирку – это я зря упомянула… Парень резко изменился в лице: конечно, предательство никому не по вкусу. Помню, как она провожала его в армию, плакала, клялась, что дождётся. Стоило ему уехать, как эта вертихвостка закрутила шашни с командировочным, а потом и вовсе уехала к нему. Ну и хорошо, мне она никогда не нравилась. Другое дело Ром – тот ходил за ней как на привязи. Вон как нахмурился!

«Ромом» я назвала Романа, в отместку за «Славу» лет так десять назад, когда он с родителями переехал в наш дом. Поначалу мы ругались и даже дрались, хотя Ром старше меня почти на два года, он в то время был одного роста со мной, да и в армию уходил невысоким и худым. Потом подружились, и он заменил мне старшего брата, защищал от дворовых мальчишек.

Откуда сейчас взялся рост и атлетическая фигура? Действительно, классная фигура! Я с удовольствием оглядела широкие плечи, узкие бёдра и накаченные ноги. По загорелой груди, срываясь со светлой шевелюры, скатывались капли воды. Лицо тоже изменилось: чётко обозначились острые скулы, исчезли ямочки на щеках и детская припухлость губ, зато лицо приобрело скульптурность, чёткость и одухотворённость. Разве можно измениться так сильно всего за полтора года?

– Месяц назад демобилизовался, забегал, но твой отец говорил, что ты уехала куда-то поступать. Поступила?

– Нет, на бюджетное место не прошла по конкурсу, а на платном учиться не по карману, сам знаешь, – грустно вздохнула я.

Конечно, он знал, что вот уже четыре года живу вдвоём с отцом. Мама ушла неожиданно – просто уехала с новым мужем, оставив меня отцу. Отец поначалу пил, причём часто и по многу, еле приползал домой. Социальный работник приходила и угрожала ему, что меня заберут в детский дом. И спустя время он, наконец, взял себя в руки и, бросив пить, нашёл работу водителем на почте. Его зарплата позволяла нам жить, но не позволяла мне учиться за деньги.

– Чем собираешься заняться? Ну, в смысле, работать или пойдёшь куда-нибудь учиться? – не отставал парень.

– Учиться? Пробую поступить ещё раз, но на следующий год, а пока, вероятно, буду работать продавцом в книжном магазине,э – стоит немного помочь отцу. А ты чем собираешься заняться? Уже определился?

– Отец предлагает поработать в его строительно-ремонтной фирме, так что пока это все мои варианты, никак не найду то, что мне понравится. Вот с понедельника и пойду сдаваться, – вздохнул он. – Ладно, хватит о грустных вещах. Ты очень изменилась, повзрослела… Нет, правда, совсем взрослая стала, похорошела, волосы отрастила. – Он окинул меня оценивающим взглядом. – Парень есть?