Время нашего цветения

Глава 1. Проклятый горизонт

В то утро сакура зацвела на день раньше прогнозов метеорологов. А я проснулась с твердым намерением больше никогда в жизни не пить коктейль «Голубая лагуна».

Голова раскалывалась так, будто по ней проехал синкансэн, в висках пульсировала тупая, вязкая боль, от которой хотелось зажмуриться и никогда не открывать глаза, а во рту, кажется, кто-то умер, настолько мерзким было послевкусие вчерашнего веселья, смешанное с сухостью и горечью. Пытаясь лишний раз не тревожить и без того обессиленный организм, я аккуратно спустила ноги с кровати и медленно поплелась в сторону кухни, каждую секунду проклиная вчерашнюю себя за ту последнюю порцию коктейля, которую я заказала исключительно из желания доказать Рин, что «Голубая лагуна» - это несерьёзный напиток для первокурсниц

Телефон пиликнул ровно в тот момент, когда я наливала себе стакан ледяной воды, параллельно роясь в аптечке. Экран вспыхнул, и я, прищурившись от яркого света, прочитала первые строки.

Рин: «Ай, ты жива?»

И следом следующее сообщение:

Рин: «Мне действительно будет что рассказать твоим внукам. Представь, их бабушка пыталась переплыть фонтан в парке Хибия:))))»

Я застонала и уткнулась лбом в холодную столешницу, та приятно холодила разгорячённую кожу, но не могла заглушить ни стыда, ни накатывающей волнами тошноты. Воспоминания возвращались обрывками: чей-то день рождения, караоке, море коктейлей, а потом и правда фонтан. Тот самый фонтан в парке Хибия, с мраморными чашами и подсветкой, который я в пьяном угаре, видимо, приняла за личный бассейн. Зачем я вообще полезла в воду в марте? Зачем я вообще делаю половину вещей, которые делаю? Этим вопросом я задавалась с завидной регулярностью, но ответа пока не находила.

Я: «Какой позор...Если ты решишь вычеркнуть меня из списка друзей, то я пойму.»

Следующее сообщение пришло вовсе не от Рин. Оно пришло от моего куратора, профессора Кадзухиро Такахаси.

Проф. Такахаси: «Мисава-сан. Напоминаю, что дедлайн сдачи проекта “Цифровой горизонт” – завтра, 15:00. Если вы опоздаете хоть на минуту, ваша стипендия накроется медным тазом. И да, написанный вами код просто ужасен. С уважением, Т.»

Казалось бы, день не может стать еще хуже. Оказывается, может. Я мечтательно посмотрела на балкон. Седьмой этаж, лететь недолго. Но инстинкт самосохранения, хоть и изрядно потрёпанный студенческой жизнью, всё ещё работал. Я вздохнула и закрыла переписку.

Меня зовут Ай Мисава. Мне двадцать один год. Я учусь на третьем курсе Токийского университета искусств и технологий, факультет цифрового дизайна и программирования. Но, кажется, моя учеба продлится недолго.

Проект «Цифровой горизонт» должен был стать моим magnum opus – виртуальной реальностью, которая позволяет людям пережить счастливые моменты их жизни заново. Я потратила на него полгода бессонных ночей, бесконечных правок и нервных срывов, и всё ради того, чтобы нейросеть наконец заработала. Нейросеть анализирует воспоминания и воссоздает их в мельчайших подробностях: запах тех самых маминых духов, который она всегда наносила на запястья перед выходом из дома, первое съеденное шоколадное мороженое, липкое и тающее на пальцах в разгар июльской жары, легкий теплый ветерок беззаботного летнего вечера: все это можно прочувствовать еще раз, несмотря на время и расстояние.

Казалось бы, гениальная идея, вот только нейросеть категорически отказывалась работать. Вместо «самых счастливых моментов» она выдавала мне то лес из разноцветных, пушистых деревьев, которые хаотично росли вверх корнями и меняли оттенки каждые три секунды, как новогодняя гирлянда, в которую ударила молния, то бесконечный коридор с дверями, больше напоминающий кадр из хоррора, где из-за каждой приоткрытой створки доносились странные, неестественные звуки: не то смех, не то плач, то, мой личный фаворит, единорог с лицом профессора Такахаси, танцующий тверк. Этот единорог снился мне потом неделю, и каждый раз, встречая Такахаси в коридоре, я с трудом сдерживала нервный смех. Последнее, кстати, было забавно, но, увы, не тянуло на дипломный проект.

Наспех почистив зубы, я натянула джинсы с толстовкой и вышла из квартиры.

Улица встретила меня запахом мокрой травы и чем-то сладковатым, то ли цветами, то ли чьими-то духами. Я подняла голову и замерла. На секунду я даже забыла, что у меня похмелье, дедлайн и полная катастрофа в репозитории.

Сакура цвела.

Это было похоже на нежное розовое облако, которое опустилось прямо на наш скучный серый район. Оно висело над улицей, заполняя собой всё пространство между домами, и казалось, что достаточно протянуть руку, и пальцы погрузятся во что-то мягкое, невесомое, пахнущее весной и чем-то неуловимо печальным. Лепестки, еще не начавшие осыпаться, трепетали на ветру, заслоняя собой кусок неба.

Нежные, хрупкие лепестки, трепетали на ветру и в этом трепете было что-то завораживающее, как будто само дерево дышало, медленно и размеренно, не обращая внимания на суету города вокруг. Солнечные лучи красиво падали на аккуратные бутоны, освещая их мягкий, розовый цвет и тени от ветвей ложились на асфальт причудливым кружевом, которое дрожало и переливалось при каждом порыве ветра

— Красиво, правда? — услышала я чей-то голос.

Рядом стояла старушка с палочкой и улыбалась, щурясь на солнце так, словно видела эту сакуру впервые, хотя по её морщинистому лицу и выцветшим глазам было ясно: она встречала эту весну далеко не первый раз.

— Очень, — честно ответила я. —Так жаль, что через пару дней все это осыплется.

— Именно поэтому это так ценно, милая, — старушка легонько стукнула палочкой по асфальту. — Потому что быстро проходит. Успей насладиться.

Она поковыляла дальше, медленно переставляя палочку и чуть прихрамывая на левую ногу, а я осталась стоять. «Успей насладиться». Легко говорить, когда у тебя завтра нет дедлайна, а нейросеть не видит в тебе врага народа.