Время не пришло

XVIII

Меган приехала домой утром, Джозеф привёз, и она сразу же убежала, наконец дав волю эмоциям. Слезы катились на автомате, и так держалась весь бал, а потом вечеринку. Чёртова корона и лента не придавали ни уверенности, ни радости. Просто больно и обидно из-за Мэтта. Слишком привыкла к нему, слишком тёплые чувства позволила себе ощущать к тому, кто этого не заслужил.

Девушка почти вслепую добралась до комнаты и как только закрыла дверь, спустилась по ней, тихо рыдая, пока не заметила на кровати Джульетту. Пришлось вытирать слезы и делать вид, что все нормально. Тем более, она сама как будто с креста снята. Красные глаза, бледная кожа. Явно проблемы не только у Хартман. Оставила туфли и сумку у двери, а сама села на кровать рядом с Джу.

— Что произошло? — тихо спросила Хартман, приобнимая подругу за плечи. Наверное, ее беда не так страшна, как у Джульетты. Она и до этого плакала, злилась, но в таком состоянии вечную болтушку ещё не видела. — Джу?

— Нас вместе поселили, потому что мы такие глупые? — со смешком выдавила из себя Джульетта, хотя видно, что сказать хотела гораздо больше. — Почему ты так рыдала, когда вошла? И ты знаешь, не отстану, пока не получу нормальный ответ.

— Нет, это неважно, мелочи, — махнула рукой Меган и отошла к зеркалу, снять украшения и макияж. Рука задержалась на кулоне, который ещё вчера помог застегнуть Мэтт. На лице скользнула ухмылка, а в голове желание выбросить этот кулон, чтобы не напоминал о его прикосновениях.

— Это связано с тем, что я застала утром, а потом тем, что привёз тебя, да? — Меган не отвечала, не хотела, это вспоминать нет сил и желания. Не выдержала бы морально пересказывать ту ночь подруге. — Твоя трусость, Меган, сделала несчастной меня, а теперь делает и продолжит делать тебя.

— Что?

— Ты боишься ответственности, перемен. Ты боишься почти всего, и я пыталась это понять. Теперь поняла, что дело не в сестре, а в тебе. Ты трусиха и боишься вылезти из своего панциря, стать реально сильной, а не притворяться ею.

Меган слушала и осознавала, что это правда. Перемены происходили, но не так быстро, как ей бы хотелось. Казалось, что эту трусость нельзя искоренить, она засела слишком глубоко, чтобы просто так от неё избавиться.

— Зачем ты мне все это говоришь? — платье упало к ее ногам, и девушка небрежно забросила шикарное вечернее платье в шкаф, одевшись в длинный сарафан.

— Да чтобы ты, дура, изменилась. Научись быть взрослой, выйди из зоны комфорта! — прикрикнула Джу, не желая позволять подруге угробить свою жизнь, которую она нагло себе портила.

— Как? — сдавленный шёпот. Девушка желала провалиться сквозь землю и не слышать этой правды никогда, не знать ее. Может, это не пойдёт на пользу, но так проще жить.

Тем временем Джозеф стоял у входа в общежитие, сидя на капоте машины и смотрел по сторонам. Меган ему нравилась, бесспорно, но отрицать того, что она абсолютно безразлично и холодно к нему относилась, не мог. Вспомнить только те взгляды на Мэтта утром, и сравнить с вечером, становится сразу все ясно.

И стоило только вспомнить о Диккерсоне, как тот появился на горизонте. Наверное, решил вернуться за машиной, ещё с ночи стояла на парковке. Зеккер хотел сделать вид, что все нормально, и не говорить с ним пока, но Мэтт так просто не мог, должен был найти проблемы на свою голову.

 — Оставь Хартман в покое, — резко начал разговор Мэтт. Джозеф даже засмеялся, такие слова и его вид не соответствовали тому Диккерсону, которого он знал.

— С какой радости? Чего ты вообще пристал? Что делал у неё утром? — по правде, эти вопросы мучали его с утра, но спрашивать Меган после того инцидента совсем не хотел, да и она бы не ответила нормально, что вполне нормально и объяснимо.

— Я не собираюсь ничего тебе объяснять. Она… Важна для меня, и я не хочу, чтобы ты крутился рядом. Уходи и не появляйся рядом с ней.

— У тебя к ней чувства?

Этот вопрос застал его врасплох. Не знал на него ответа, даже приблизительного. Никогда и не испытывал к кому-то чувств, кроме страсти. Думал, любил Лину, но все оказалось ошибкой, глупостью и самообманом. Может, и теперь сочинил ерунду, а теперь страдает. Но к Меган что-то иное, неведомое до неё. Ему была чужда влюблённость, даже в школе, поэтому никак не мог назвать то, что происходит между ним и Хартман.

Ему хотелось быть с ней рядом. Не отдавать никому и бить морду каждому идиоту, который посмеет обидеть ее. Прижать и не отпускать, как вчера. Хотелось ходить с ней по городу, обнимать, пить кофе и смеяться. Можно ли это назвать чувствами? Если да, то какими? Банальные вопросы, на которые ответить не мог никак.

— Да, — уверенно ответил он. Чувства есть, он не считал ее чужой, плохой или что-то в этом роде. Она уже близка, и тот портрет на стене это подтверждает.

— Тогда не стой здесь и иди к ней. Чтоб ты знал, вчера она весь вечер была сама не своя, и вряд ли у нас что-то получится, как бы я этого не хотел. Так что предлагаю мир, дружбу и вискарь вечером, — улыбнулся Джозеф и вытянул руку, дабы скрепить мир рукопожатием. Он не хотел ссориться из-за бессмысленной борьбы. Меган с ним и так не будет, а Мэтт — лучший друг, которого терять не хотелось бы. Диккерсон не отказался и решил забить на ссору, после чего сразу же пошёл к Хартман. — Мэтт! Цветы хоть купи! — крикнул Зеккер, заставив Диккерсона развернуться на пороге и побежать за букетом цветов.

Через пять минут он уже подходил к комнате Меган, собираясь сказать все начистоту, хотя бы попытаться, а не опускать руки, как всегда. Он застыл у двери, поправляя причёску, куртку и сами цветы. Схватился за дверную ручку и тут же передумал открывать, услышав разговор девушек. —Да хотя бы с Мэттом на свидание решись пойти. Он единственный, кто помог сделать тебе шаг вперёд. Он видит то, чего не видишь ты. Я не его поклонница, но глупо отрицать очевидное, — убеждала Меган Джульетта, пока та расчёсывала волосы, дабы не смотреть ей в глаза.