Время не властно

6. Беззаботное студенчество

— Эй, Берт. Я голоден как сам дьявол. Если ты думаешь, что моего сегодняшнего жалованья хватит на наш обед на троих — то ты глубоко ошибаешься, — произнёс Карл, подталкивая друга локтём.

Он подрабатывал подмастерьем в столярной лавке на Линденштрассе, что около сиротского приюта. Мастер часто отправлял его на мелкие поручения — починить дверь горожанам, поправить заклинившую форточку, которая разбухла после затяжных дождей или вовсе закрепить прохудившиеся половицы. При этом мастер сколотил себе целую команду из таких студентов, готовых прийти на помощь и получить за это небольшую прибавку к своей стипендии. А как известно, ручной труд весьма ценится, особенно, если это качественный ручной труд. Здесь в городе говорили: «Какова работа, такова и плата». Люди, умеющие работать руками — всегда способны найти применение своим талантам. Сегодня у Карла получилось выручить немного пфеннингов — он заменил петли на амбарной двери фахверкового склада на Ластади.

— Карл, в таком случае давай дождёмся Гюнтера — и вместе пойдём в «Волчье ущелье». Сегодня четверг, а это значит, наш ждёт прекрасный моорхудшен.

Карл развёл руками в одобрительном жесте — ведь это лучшее, что могло случиться сегодняшним вечером.

Недалеко от Россгартенского рынка находилось пивное заведение, горячо любимое всеми студентами Альбертины. Называлось оно «Волчье ущелье». Не было ни одного дня, чтобы хмельная пирушка университетских друзей оставшихся до самого позднего времени, не начала шуметь, выясняя, насколько прав был великий философ, создавая своё шестое доказательство божественного бытия*

*В труде «Доказательство бытия Бога» И. Кант опровергает все доказательства, представленные Фомой Аквинским, Кант свел их, в сущности, к трем видам: онтологическому, космологическому и теологическому. Ни один его не устроил. Поэтому Кант сформулировал свое доказательство — нравственное. Немецкий философ считал, что в людях изначально (априори) сидит нравственный закон, который требует действовать порой вопреки всякой логике и прагматике. И вот это внутреннее требование Кант назвал категорическим императивом.

Владелицей таверны была женщина. А как известно, женщины знают толк во вкусной еде. Среди студентов даже ходила молва, что у тётки Фишер даже самый худой студент к концу семестра непременно пойдёт к портному шить новые брюки, потому что прежние станут ужасно малы. Так и получилось. Бертольд и Карл были несколько выше Гюнтера, а к концу первого курса они ещё и знатно поправились, и теперь походили на героев из греческого эпоса — высоких, статных и могучих атлантов.

Ребята заприметили спешащего к ним Гюнтера. Тот стремительно бежал по скользкой брусчатой мостовой. Полчаса назад прошёл дождь — дорожный камень блестел в отражении закатного солнца. Тёмно-зелёная куртка Гюнтера развевалась на нём, заплечная сумка прыгала из стороны в сторону, крепко держась за своего владельца, светлые кудрявые волосы весело подскакивали в такт движениям юноши. Запыхавшийся парень заприметил своих друзей, стоящих под раскидистой кроной липы. Вмиг Гюнтер перемахнул высокий гранитный поребрик, но ботинки предательски заскользили по влажной брусчатке. Ещё бы секунда — парень бы упал спиной на проезжую часть. Но в это самое мгновение сильная рука Берта схватила его за грудки плотной куртки, и парень словно завис в воздухе. Секунда — и Бертольд поставил Гюнтера на ноги.

— Ух, я же успел, друзья? — едва сдерживая смех, протараторил Гюнтер, Он всегда говорил быстро со свойственным ему баварским акцентом, тогда как речь жителей Восточной Пруссии отличалась мягкостью и певучестью.

Берт достал карманные часы, стрелка часов встала ровно на восемь вечера:

— Гюнтер, ты у нас словно философ! Только ты и сам старик Иммануил можете быть настолько точными во времени! ** - насмешливо произнёс Карл, не желая обидеть друга.

** Иммануил Кант был известен своей пунктуальностью и придерживался строгого распорядка дня, что позволяло жителям Кенигсберга легко ориентироваться во времени, сверяя свои часы с его появлением на улице. Эта особенность его жизни стала своего рода легендой, закрепив за Кантом репутацию очень точного и пунктуального человека.

— Знаешь, Карл, я, конечно, далёк от теологии и философии, но однажды я дал слово, что если моим друзьям придётся ждать меня больше одной минуты, то за ужин плачу я. А если вы окрестили меня философом, то, простите, откуда у философа будут средства на наш шикарный ужин? — на лице Карла засияла заговорщическая улыбка.

Берт и Карл так громко загоготали, что своими голосами напугали стоящую лошадь вместе с её кучером. Лошадь встрепенула тёмной гривой, подняла уши, прислушиваясь, и нервно стала переминать ноги, звонко цокая копытами по блестящему дорожному камню.

С того времени за Гюнтером закрепилось прозвище — «философ».

Бертольд усмехнулся, и его лицо озарилось едва уловимой улыбкой, явив миру морщинки в уголках глаз.

«Мы тогда были беззаботны, свободны и счастливы» — пронеслось в его мыслях.