Время пепла. Ловушка для овна

Глава 2. Арест

Глава 2. Арест

— Погоди, погоди, — громким шепотом перебила меня Летта. — ты говоришь, там был и Атис Гилард и Марк Форт, зодиакант?

Даже в темноте комнаты я видела, как блестят голубые глаза моей соседки.

— А можно потише? А то уже весь дом знает, с кем я сегодня поцапалась. — недовольно прошептала я в ответ.

Мы сидели на моей кровати в тесной комнате нашего работного дома. Летта, как и я, была цветочницей. И это она уговорила меня пойти на рынок вместо нее. Я поежилась, чувствуя, как неприятно саднит горло. Мало того, что на холодной земле повалялась, так еще и сижу в этой каморке, которая сплошь из сквозняков и состоит. Еще и соседка уже в третий раз просит пересказать мое вечернее приключение, шипя при этом как клубок морских змей, думая, что это она так тихо шепчет.

— Да рассказывай, девка, не тяни. — послышался недовольный голос за стенкой.

— Ну! Мы тут и так заснуть не можем из-за вас, а ты еще морозишься. — поддержали с другой стороны. — Типичный козерог!

— Проклятые бумажные стены! — возмутилась я вслух, а про себя подумала, что не зря подделала натальную карту. — Ничего я больше рассказывать не стану, можете не подслушивать. Я спать, завтра опять спозаранку на рынок тащиться, чтоб его акулы обгадили.

— Нет, ну Рина, пожалуйста, расскажи, расскажи, расскажи. — от нетерпения девушка стала подпрыгивать на кровати, и та протестующе заскрипела.

— Да морской демон тебя забери, Летта, тебе пять лет что ли? — прикрикнула я на подругу.

— Нет, я просто рыбы и люблю сплетни, ты же меня знаешь. И не кричи, а то Ведьма услышит. — совершенно не смутившись прошептала соседка.

— Вот и иди спать. У тебя от Ведьмы больше всего замечаний, выселит тебя отсюда, будешь знать.

С нашей комендандшей не забалуешь — это знали все, поговаривали, что она до этого в тюрьме работала, но ее уволили за излишнюю жестокость. Ну, или что-то похожее. Я бы не удивилась. Поэтому и лезла на свой чердак по водосточной трубе, рискуя сорваться вниз — и то лучше, чем показаться Ведьме: я была вся грязная, в синяках и порезах, воняла гарью, на спине рубашка и куртка покрылись пятнами копоти. Но самое страшное — я на две минуты опоздала. Отбой в нашей богодельне начинался в десять и после никого в дом не пускали. Опоздавшие лишались стола на неделю. Ну а что? Женский работный дом это вам не пансионат, не забалуешь. Большинство из девочек здесь попались на краже, часть — на торговле собой, кто-то за долги. Так что все мы видали и худшие времена и готовы были очистить свои честные имена, чтобы исправиться и стать достойными членами общества. Ну, или чтоб не попадаться второй раз.

Мне все же удалось согнать назойливую соседку с кровати, пообещав ей, что завтра я буду разносить цветы по улицам, а она постоит на рынке. Спорить не было сил, я чувствовала себя невероятно уставшей, как никогда. Хоть бы не заболеть.

— Уж я бы точно нашла общий язык с зодиакантом. — накрываясь кусачим шерстяным одеялом поделилась планами Летта. — у них денег, говорят, хоть в море швыряй, и за ночь платят втридорога.

— Да, да, удачи.— пробормотала я, засыпая. Последней мыслью было внезапное осознание, что сегодня у меня день рождения, настоящий, а не тот, что указан в поддельных документах. Ну, что ж, отпраздновала неплохо.

Когда я почти провалилась в сон, ко мне пришло какое-то смутно знакомое чувство, что всё это уже со мной было когда-то давно. Что-то, что я стремилась забыть.

***

Оказалось, удача нужна была мне. Разумеется, я проснулась с больным горлом и без голоса, всё ещё уставшая и разбитая, словно не ложилась.

— Отлично, теперь торговля пойдет, как с попутным ветром в жо…

— Рина, я не видела, как ты вчера пришла. — появившаяся в столовой Ведьма не дала договорить.

И я битый час рассказывала этой назойливой старухе, как я умудрилась пройти мимо нее.

Торговля днем не шла совсем. Еще бы — мало кому охота покупать цветы у грязной, лохматой девчонки, которая сиплым голосом морского пьяницы говорит: «— Эй, мил человек, купи букетик.». Больше звучит как наезд, чем как заманчивое предложение.

Окончательно уставшая, с гудящими ногами и полностью потерявшая веру в людей, я доплелась до Площади Богов. Окруженная четырьмя храмами, шестиугольная площадь была отличным местом для отдыха — много тени для жарких дней, закрытая от ветров в ненастье, много каменных выступов, ступеней и скамей у храмов. Сев на ступени возле храма Йоггеля, покровителя моряков, я достала бутерброд, наспех собранный из остатков скудного завтрака, и принялась за еду, хмуро оглядывая площадь.

— Ох, бедняжечка. Жалинка-то какая, совсем голодная. — я обернулась. Надо мной стояла бабуля, седые волосы белым облаком выбивались из-под шертсяной шали, в которую бабка укуталась, как в кокон.

— А? — прохрипела я.

— Ах ты бедненькая. У меня правнучка твоего возраста, тринадцатый годик пошел. На, держи. — с этими словами старушенция, словно фокусник, вынула из складок шали пирожок и сунула мне его в руку.

— Но… Мне семна… — зашипела я протестующе.

— Да сохранят тебя боги. — благостным голосом пропела бабка и ушла.

— Чего?! — хрипло каркнула я, глядя на пирожок.

— Эй! Оборванка, тут милостыню просить нельзя. — грубый окрик заставил меня вздрогнуть. На ступенях, где только что была бабуля, стоял мужик с сизым носом и мутными глазами.

— Ах, дьяволы морские, это ж обеденная служба закончилась. — простонала я, потом громче добавила: — Я ничего тут не прошу, иди куда шел.

То ли мой хриплый голос, то ли злой взгляд испугали мужика, но он послушно поплелся вниз.

— Еще за попрошайку меня принимают, ну что за день? — я подавила вздох и уставилась на пирожок. Что-то все шло наперекосяк, может стоило бросить все, снова подрядиться на корабль и… хотя что уж там, прошлое должно оставаться в прошлом.
— Эй, вот она, эта нищенка! — раздался громкий голос.