Время пепла. Ловушка для овна

Глава 3. Суд

Глава 3. Суд

Следующие три дня были не самыми лучшими в моей жизни: визит в отделение полиции, допрос, на котором, естественно, я помалкивала и смотрела в пол. С зелеными мундирами главное не разговаривать совсем, даже в туалет не проситься, а то повесят на тебя и все кражи на рынке, и смерть бабки суконщика, и пропажу зерна, которое крысы поели. Плавали, знаем.

Дальше мытье в ледяной воде и унизительный обыск — суровая здоровая бабища не постеснялась и во все складочки заглянула. Осмотр врача показал, что я: «Девица здоровая, без вшей, лишая и «непотребных болезней», роста среднего, телосложения худощавого, цвет волос темный, глаза серые, на ребрах с правой стороны старый шрам длиной восемь сантимеров, на спине еще три шрама, предположительно от порки.». Поправлять это светило науки я нигде не стала, а все так же молча разглядывала пол, не самый чистый, надо сказать.

Ну и после долгих часов мои мытарства завершились в тесной камере пять на три шага, с маленьким окошком под самым потолком, в которое даже свет не проникал, зато задувало нещадно. Одеяло было дырявое, в матрасе явно поселилась колония клопов, поэтому спать я предпочла на полу. Одна радость — кормили сносно, хуже, чем в работном доме, зато трижды в день, а работать не заставляли. Видят морские дьяволы, мне этот отдых был ох, как нужен.

А на утро третьего дня меня разбудил охранник и приказал собрать все вещи и выходить. Так я отправилась на суд.

Идти было недалеко — всего-то через площадь Правосудия. Сдать под опись кружку, ложку, миску, матрас с клопами и драное одеяло оказалось гораздо дольше, чем дойти до зала Суда. На меня нацепили кандалы для пущей суровости и привели, наконец, в теплое сухое помещение. Там, на всякий случай, заперли еще и в клетку, будто «браслетов» было мало, и оставили ждать под пристальным надзором розовощекого парнишки в зеленом. Юноша был явно не сильно старше меня, когда я улыбнулась ему, он густо покраснел и потупился. «Отлично,» — подумала я. — «вот и нашлось мне развлечение на ближайшие часа три». Утроив усилия, я начала неистово строить Зеленому глазки, ласково улыбаться и кокетливо хихикать — жизнь с Леттой не прошла бесследно. Я бы и продолжила издеваться над конвоиром, но тут массивные деревянные двери в зал открылись, и вошла делегация. Тут я поняла, что дело дрянь. Первым вошел судья — старый глухой хрыч, знакомый всему городу. А вот за ним… За ним важно прошествовали сразу три зодиаканта. Три! Долгие годы на нашем острове не было ни одного, даром что руины Академии глаза мозолят. То, что внезапно к нам пожаловал молодой недоучка, Марк Форт — уже дело неслыханное. Но сразу трое магистров это совершенно невозможное событие. Когда-то давно, говорят, «тройки» приплывали для решения военных конфликтов, преодоления смут, неурожаев и распрей между правящими домами. Но это было почитай лет сто назад. Не может быть, чтобы «тройку» призвали из-за девчонки, подравшейся с лорденышем. Но мои глаза видели, что все же может.
Впереди шел самый старый магистр, седой, сгорбленный, с тяжелой цепью из разных металлов и камней на шее. Казалось, что этот дедушка вот-вот переломится пополам. Но, когда он сел и посмотрел в мою сторону, его взгляд был ясным и пронзительным, словно голубые глаза его были моложе всего остального лица. За ним шел огромный мужчина лет сорока, с эбеновой кожей и черными глазами. Я бы скорее приняла его за громилу с жарких Эртерийских островов, чем за ученого. Последний из «тройки» был молодой мужчина, чей возраст даже я не рискнула бы угадывать — а я очень в этом хороша. Когда каждый день на улицах видишь людей, начинаешь точно угадывать не только возраст, но и характер, привычки и заодно — в каком кармане у них бумажник. А этот был длинный и тощий, как подросток, с пробивающейся сединой в медных волосах, сеткой морщин на смеющимся лице, и с незакрывающимся ртом — он то болтал с другими зодиакантами, то улыбался так, словно наследство получил. Короче, от двадцати пяти до сорока.

Все уселись поудобнее и процесс начался.

Судья глухо прокашлялся и оглядел зал. В его взгляде читалось одно — он давно утратил интерес к чему-либо, кроме полуденных дрем, так что меня ожидала быстрая и не слишком приятная расправа.

— Подсудимая, — начал он, уткнувшись в пожелтевшие бумаги, — имя ваше?

— Рина Харен, господин судья, — сказала я ровно и тихо, стараясь казаться как можно меньше.

— Дата рождения и знак зодиака?

— Десятое января 1858 года. Козерог. — ответила я без запинки.

— Рина Харен, вы обвиняетесь в нападении на гражданина знатного происхождения, — он мельком взглянул на Атиса, стоящего с таким видом, будто ему сейчас будут вручать медаль. — В нанесении телесных повреждений, в нарушении общественного порядка и... ну и прочее.

Я молчала, глядя себе под ноги и пытаясь вызвать на глаза слезы раскаяния. Пока получалось не очень.

— Суд вызывает свидетелей, — объявил он, и вперед выступил один из тех, кого я покалечила на рынке. Прыщавый, с перевязанной рукой и большим синяком под глазом, старательно прихрамывал, делая вид, что каждый шаг причиняет ему мучительную боль.

— Расскажите суду, что произошло, — буркнул судья.

Парень сжал губы и закатил глаза, словно перед ним предстал грозный зрелище, вызывая сочувственные взгляды толпы.

— Я просто гулял по рынку, — начал он, раздувая ноздри. — Хотел купить себе пару мелочей. А она, эта бродяжка, вдруг набросилась на нас с кулаками! Она была как дикая! Кинулась на лорда Атиса, толкнула его так, что тот едва на ноги встал! А потом меня так двинула, что я и опомниться не успел!
— Расскажите нам, что вы видели, — процедил судья, словно предвкушая спектакль.

Вперед шагнула пышная торговка с серым лицом — ни разу я не видела ее на верхнем рынке. Интересно, сколько ей заплатили за показания? Она точно не могла видеть меня в тот вечер. Женщина скрестила руки на груди, демонстрируя внушительные золотые кольца. Хах! Да она и не торговка вовсе.