Время пепла. Ловушка для овна

Глава 15. О львах и овечках

Глава 15. О львах и овечках

Тренировочный зал был пуст. Гулкий, темноватый, пахнущий кожей, металлом и пылью, он встретил меня молчанием, лишь кое-где мерцали слабые охранные глифы на стенах. В этом огромном пространстве я чувствовала себя ещё более злой, чем обычно. Я ждала.

Долго ждать не пришлось — через несколько минут в зал вошёл Марк.

— Ого, ты уже здесь, бандитка? — усмехнулся он, захлопывая за собой дверь. — Не терпится отработать свой фирменный хук? Может, мне стоит надеть шлем?

Я промолчала.

Марк хмыкнул, не заметив подвоха, и с обычной самодовольной лёгкостью подошёл ближе.

— Надо признать, впечатляюще получилось. Сильная, суровая, даже пугающая, — он сделал шаг в сторону, нарочито разглядывая меня, — кто бы мог подумать, что хрупкая цветочница окажется с такой хваткой. Я ещё на рынке почувствовал какое-то… хм, восхищение тобой. — его голос стал ниже, интимнее.

Я смотрела на него так же молча.

Он, наконец, заметил. Осёкся.

— Чего с лицом? — спросил уже без насмешки.

— ТЫ мне скажи, — процедила я.

Марк моргнул.

— Эм... окей, это как-то неопределённо прозвучало.

— Доска лидеров в общем зале, — продолжила я, сжимая кулаки. — Без названия. Ты знаешь, о чём я.

— Ну… — он почесал затылок, явно ища способ съехать с темы.

— Только попробуй соврать, — прошипела я.

Марк вздохнул, махнул рукой и выдал:

— Это просто дурацкая традиция. Забавная, понимаешь? Ну… соревнование.

— На количество девчонок? — я сложила руки на груди, в голосе звенел ледяной металл.

— Ну, как сказать. — Марк отвернулся, потянув время.

— Так, значит, да? — я вскинула подбородок, сжав зубы. — Ну, так и скажи: кто соблазнит больше девушек?

Он устало выдохнул.

— Ладно, да.

— Да?! Ах ты, грёбаный слинзняк, чтоб у тебя отсох… — я разразилась такой отборной бранью, что если бы слова были огнём, стены зала запылали бы, а сам Марк превратился бы в обугленный труп.

— Подожди… — он поднял руки в примирительном жесте.

— Да пошёл ты! — я сжала кулаки, грудь вздымалась от ярости.

Марк почесал подбородок.

— Ну, понимаешь, это… традиция, Рина. Это не всерьёз.

— Ага, а Белла тоже думает, что ты не всерьёз?

— Ох, ну Белла… — он закатил глаза. — Она сама всё придумала, я же не виноват, что она так всё воспринимает.

— Ага, ага, конечно, это всё Белла виновата. Ты за мной тоже увивался, да?!

— Что?

— Ты, чёрт возьми, делал ставки на меня? Я прибыла с опозданием, и кто первым опрокинет меня на спину — тот и победитель, так?!

Марк вспыхнул.

— Нет! С тобой всё… совсем не так.

— Да ну?!

— Я понимаю, что в это сложно поверить, но так бывает…

— Как бывает?!

— Ну… — он замялся, бросил взгляд в сторону, потом посмотрел на меня и вдруг сказал с лёгкой усмешкой:

— Что Лев влюбился в Овечку.

Я заморгала.

— Чегоооо?!

— Ну, я Лев, ты Овен. Лев и Овечка, романтично же…

Всё моё бешенство испарилось, оставив после себя только пустоту и тотальное презрение.

— Твою мать, Марк, что за чушь ты несёшь? Ты себя со стороны слышишь? Кто вообще такое говорит?

Он открыл рот, но я уже развернулась, сплюнула себе под ноги прямо на маты и вышла из зала, не оглядываясь.

Огненный дом гудел. В гостиной, как всегда, было шумно и весело: кто-то спорил у камина, жестикулируя с размахом, кто-то играл в карты, кто-то хохотал, кто-то напевал знакомую мелодию. Студенты отдыхали после занятий, напитанные жаром, движением, жизнью.

И тут ворвалась я.

— Вы делаете ставки на первокурсниц!? — мой голос громыхнул по гостиной, как удар грома.

Всё стихло. Замерли разговоры, карточные колоды зависли в воздухе, стаканы с соком замерли у губ. В помещении повисла тишина, напряжённая, звенящая, как натянутая тетива.

Кейн — высокий, крепкий, с непроницаемым взглядом, с отливающими бронзой волосами и ленивой ухмылкой, которую он использовал как щит — поднялся с дивана и неторопливо подошёл ко мне.

— Рина, спокойно. — Он поднял руки в примирительном жесте, улыбаясь так, будто я только что возмутилась качеством еды в столовой. — Что за истерика?

Гнев, вскипающий во мне с момента разговора с Марком, вдруг вспыхнул с новой силой.

Я шагнула ближе, стиснув зубы, едва сдерживаясь.

— Я хочу, чтобы ты признался, — процедила я. — Ты спорил на меня?

Кейн вскинул брови, сделал вид, что не понял.

— Что?

Я сжала кулаки.

— Отвечай, Кейн.

Он усмехнулся, как будто я только что сказала что-то нелепое, но во взгляде мелькнула настостороженность.

— Рина, ты меня пугаешь. Что за глупые выдумки тебе приходят в голову, детка?

Всё. Этого было достаточно. Я вытянула руку, сложила пальцы в атакующий знак, вложила в него всё, что кипело во мне, и выплеснула заклинание. Кейна подхватило силовой волной, швырнуло через всю гостиную. Он с грохотом врезался в стену, охнул и рухнул на пол. Кто-то вскрикнул. Студенты подались назад, а я уже пересекала комнату, за секунду оказавшись рядом.

Кейн застонал, пытаясь встать, но я наклонилась и схватила его за горло.

— Скажи это, — прошипела я, вдавливая его в каменную стену. — Признайся, сукин сын.

Где-то позади уже началось движение, кто-то кричал: «Рина, хватит!», кто-то пытался подойти, но никто не осмелился меня тронуть.

— Вы все знали! — закричала я, чувствуя, как горячая волна гнева поднимается во мне. — Вы делали это годами! Вы — подлые, мерзкие ублюдки!

Моя магия кипела, бурлила, выплёскивалась наружу, но… вдруг я почувствовала, что силы уходит слишком быстро. Я истощилась. В груди всё сжалось, внезапно стало холодно, очень холодно.

Я судорожно втянула воздух, попыталась подтянуть энергию из амулетов — и вдруг почувствовала, как впервые что-то двинулось внутри от амулетов ко мне, как тонкие нити силы начали тянуться, питая меня… но этого было недостаточно. Я вложила слишком много в гнев и в заклинание!