Время пепла. Ловушка для овна

Глава 16. Тени прошлого

Глава 16. Тени прошлого

Тонкий, холодящий кожу шелк платья. Запах нагретой солнцем кожи и… бензина.

Я ощущала всё до мельчайших деталей: тяжёлые складки ткани, царапающие подушечки пальцев, мелкие жемчужные пуговицы на запястьях, щекочущий аромат духов гувернантки, сидящей рядом. И утробное урчание огромного кота где-то внизу, под кожаным сиденьем. Но я знала — это не зверь. Это наша машина.

Я сжимала в руках кружевной платок, ёрзала и крутилась на сиденьи, то и дело выглядывая в окно.

— Сиди прямо, Ярина, — раздался холодный голос гувернантки. — Леди не ёрзают, леди сидят спокойно.

Я нехотя оторвалась от окна, но всё равно не могла удержаться — взглянула вновь.

Тёплый, залитый солнцем город проносился мимо. Дома из светлого камня, широкие тротуары, тенистые аллеи с цветущими каштанами. По улице гремел омнибус, тянущийся по рельсам, запряжённый пегой лошадью. Его тяжёлый корпус гулко перекатывался по рельсам, скрипя, грохоча, сливаясь с гомоном голосов внутри. Люди выглядывали из окон, висели на подножках, как муравьи, облепившие тело огромного паука.

На улице мелькали лица: торговцы, дамы с изящными зонтиками, мальчишки-разносчики, снующие между экипажами, подбирая монеты, брошенные на мостовую.

Вдруг экипаж, в котором я ехала, замедлился, а затем вовсе остановился, конка рядом тоже дёрнулась и встала, пропуская строй мужчин в длинных рясах. Серые Братья. Они переходили улицу медленно, неспешно, словно время не существовало, а весь мир мог остановиться ради них. Их широкие шерстяные рясы ниспадали тяжелыми складками, тенях капюшонов скрывались лица.

— Гнев небес, Падшая звезда, спаси и освети нам путь… — донёсся до меня тихий шёпот гувернантки.

Люди на улице тоже склонили головы в молитве, кто-то даже встал на колени. Тут кто-то дёрнул меня за плечо. Я обернулась, ожидая увидеть укоризненный взгляд гувернантки, но рядом стоял он — Митрас. Кудри цвета старого золота падали на лоб, глаза блестели и смеялись. Он явно что-то задумал.

Мы стояли в узком коридоре — улица и машина куда-то делись, но я не удивилась.

«Коридор для слуг,» — почему-то подумалось мне. Митрас поманил меня за собой. Шаг, ещё шаг — и я оказалась в огромном кабинете.

Было темно из-за задёрнутых плотных портьер, газовые лампы горели тускло и вяло. Постепенно из полумрака стали всплывать корешки книг, изумрудный ворсистый ковёр, в котором ноги утопали, словно в весенней траве. Из темноты прямо передо мной вырос тяжёлый дубовый стол и две мужские фигуры, я точно знала, что одна из них принадлежит моему отцу. Его силуэт растворялся в тенях, и сколько бы я ни старалась, я не могла разглядеть его лица. Рядом стоял другой человек, которого, как ни странно, я видела очень отчётливо, словно в него бил свет откуда-то из другого мира.

Мужчина был худощавым, болезненно бледным, его лицо покрывали морщины, придавая ему выражение вечной усталости. Но первое, что бросалось в глаза, был шрам. Глубокий, неровный, тянущийся через весь лоб в форме четырёхконечной звезды.

— Ярина.

Голос отца был жёстким, в нём не было привычной мягкости и любви. Я напряглась, пальцы сильнее сжали кружевной платок. «Неужели они узнали?» — мелькнула в голове паническая мысль.

— Ты знаешь, кто это? — отец не смотрел на меня, его взгляд был направлен на человека со шрамом.

— Серый Брат? — предположила я, чувствуя, как голос предательски дрогнул.

Незнакомец ухмыльнулся, и эта ухмылка показалась мне неестественной, как у куклы.

— Не совсем, Ярина. — Его голос был низким, надтреснутым, словно он слишком много говорил в прошлом. — Я был им, когда только начинал служение. Сейчас я — брат Пелантий, Хранитель Света и зодиакант. Ты знаешь о зодиакантах, девочка?

Я нервно сглотнула.

— Они… колдуны?

— Да, но не все. — Пелантий посмотрел на меня с любопытством, будто изучал редкий экземпляр. — Наша сила дана нам Всемогущим, да не прогневается он на нас вновь. Мы используем её только во имя Его.

Он шагнул ближе, не отводя взгляда.

— Ты видела когда-нибудь магию, Ярина?

Я замотала головой. Хранитель поднял руку, и его ладонь вспыхнула живым пламенем. Я задержала дыхание. Огонь извивался, обвивая пальцы, но не обжигал их. В ярком свете огня что-то блеснуло на груди монаха. Амулет! Золотая спираль, плавно переходящая в цветок с четырьмя лепестками.

— Ты уверена, что никогда не видела магию? — его голос стал опасно мягким, почти ласковым.

В его глазах отражалось пламя, и мне показалось, что он может сжечь меня одним взглядом. Я замерла в ужасе, тело стало ватным, будто бы и не моим.

— Я говорил вам, брат Пелантий, в моей семье все дети нормальные. — Голос отца прозвучал глухо, словно приглушённый стенами.

— Мы сами это решим.

Пелантий закрыл ладонь, и огонь исчез.

— Если вы нам лжёте, барон…

— Я знаю закон. В моём роду никогда не было… таких.

— У нас есть свидетели…

— Они ошиблись. На повторном допросе они отказались от своих показаний.

— Возможно, допросы стоит делать более жёсткими. — Пелантий склонил голову, его губы дрогнули в усмешке. — Иногда, ничем иным, как раскалёнными клещами, правду не выбить.

— Разумеется. У вас всё?

Пелантий задержал взгляд на мне, а затем растворился в темноте. Я почувствовала тёплое дыхание у себя над ухом.

— Я буду присматривать за тобой, сестрёнка, обещаю.

Митрас. Он снова трясёт меня за плечо, разворачивает к себе — в глазах горит тот же огонь, что и у Хранителя, во лбу пылает свежее тавро в виде звезды. Брат начинает хлестать меня по щекам, всё вокруг исчезает. Нет ничего кроме меня, Митраса, вспыхнувшего как факел, но всё ещё бьющего меня по лицу. Запах полыни, аниса и аммиака накрывает удушливым одеялом. Рывок за плечо.

Я проснулась.

Всё плыло перед глазами, голова кружилась, в ушах звенело. Воздух был слишком тяжёлым, но с каждой секундой возвращался к нормальному. Запах никуда не исчез — он курился из небольшого горшочка у кровати.