Время перемен

Глава 11. Дружеская беседа

Борилис подошёл к окну, нажал на кнопку — и стёкла поднялись. Лёгкий ветерок ворвался в помещение, принеся с собой аромат весенних цветов. Солнце садилось за горизонт, окрашивая всё вокруг огненными красками.

— Весело у тебя тут, — он руками опёрся о подоконник, который доходил ему до пояса, и задумчиво посмотрел на закат. — Даже вспомнил себя в студенческие годы.

Элиса тоже подошла к окну и встала рядом.

— Ты же во внешнем учился?

— Не важно, студенты везде одинаковые, — Борилис глубоко вдохнул. — Как же хорошо! Закат сегодня чудесный.

— Пти‑и‑ицы поют! Ба‑а‑абочки порхают, — дорад подлетел, сел на подоконник и, поглядывая на Борилиса, продолжил петь гортанным, хрипловатым голосом: — Хитрый лис влюби‑и‑ился!

— Тише ты, — посмотрев на птицу, шикнул Борилис и усмехнулся. — Ишь, какой знающий.

Дорад вспорхнул на плечо к хозяйке и замер. И можно было бы его принять за странное, но весьма изысканное украшение, вот только чёрные глазки‑бусинки двигались и горели живым интересом.

— Ты влюбился? — весело спросила Эля. — А ну, признавайся, кто она?

— Весна, — задумчиво выдохнул Борилис, продолжая смотреть на закат. — Это всё весна.

— Не уходи от ответа, мы же друзья! — она легонько подтолкнула его плечом и заглянула в глаза.

— Верно, Эля, мы друзья уже много лет, — грустно ответил он, отводя взгляд в сторону.

Она не стала дальше расспрашивать, решила, что, если захочет, сам расскажет, и тоже стала наблюдать за закатом, который сегодня завораживал: заходящее солнце отражалось на зеркальной глади реки, а блики, вспыхивая яркими огоньками, будто бы живые, мелкой рябью перемещались по течению, затухая в тени моста.

— Скоро маскарад. Пойдёшь? — как бы между прочим спросил он, продолжая смотреть на закат.

Эля поморщилась.

— Нет, не пойду.

— В этом году маскарадом открывают наш город, и соберутся все взрослые лисы.

— Взрослые лисы и взрослые утехи, — она хмуро посмотрела на друга и встретилась с его внимательным взглядом.

— Праздновать по‑разному можно, — его глаза засветились: у всех Шакко в минуты возбуждения, азарта или других ярких чувств глаза светятся мягким, медовым светом. У других лисьих родов глаза тоже светятся, но у Генко — неоново‑синим, а у Бьякко — небесно‑голубым.

— Можно, — согласилась она. — А также праздновать можно и без маскарада.

— Понял, — он улыбнулся. — Жаль, я бы тебя нашёл.

— Нашёл? Разве это возможно? Там же все одинаковые… — Эля недоговорила.

— Так ты была… или из рассказов… Ладно, раз не хочешь… — Борилис замолчал.

Эля снова посмотрела на закат, да только радость с её лица исчезла. Всё верно: один раз в жизни, год назад, она была на маскараде. Но о том, что там произошло, вспоминать ей не хотелось.

Маскарад — древний праздник, и считается, что на нём магусы‑лисы ищут себе истинных — тех, кто подходит не внешне, а внутренне.

Все, кто участвует в маскараде, надевают одинаковые чёрные маски, за которыми скрывают верхнюю часть лица; волосы прячут под капюшоны, и принадлежность к роду различить можно лишь по цвету глаз — но для этого нужен хотя бы минимальный контакт.

Девушки — в одинаковых длинных красных плащах. Мужчины — в одинаковых длинных чёрных плащах. Без украшений. Чёрные перчатки. Даже перед входом окуривают крепкими благовониями, чтобы по запахам невозможно было понять, с кем общаешься.

Вот только во времена застоя маскарад превратился из сакрального ритуала в обычную тусовку, на которой в большинстве случаев лисы ищут себе партнёров для ночных утех, а не для серьёзных отношений.

И Эля даже слышала от старших, что за времена застоя маскарад очень сильно изменился: кроме масок и одинаковых нарядов, раньше было что‑то ещё…

К сожалению, свитки не сберегли. А возможно, их кто‑то и специально уничтожил, потому что даже охотники за информацией — лисы из рода Генко, — облазив всю Навь и в Зачарованном, и во внешнем мире, ничего не нашли.

— У меня идея! — Борилис повернулся к ней.

— Какая?

— Поехали в Лисий город завтра. Прогуляемся. Поверь, тебе понравится. Едем?

— Шутишь? Город закрыт для посещений.

— И это мне говорит обладательница кольца «Полного доверия», — Борилис улыбнулся, взял её руку и, глядя ей в глаза, нежно коснулся губами её пальцев.

Эля скрыла удивление: взгляд друга её смутил, и, чтобы не выдать свои мысли, она засмеялась и игриво спросила:

— Так ты хочешь мной воспользоваться? — и мягким жестом освободила руку.

— Я же Шакко, — Борилис усмехнулся. — А Шакко даже кольца «Полного доверия» не нужны — нам везде открыты двери.

— Так уж и везде? — всё так же игриво спросила она. — Ты явно преувеличиваешь.

— Немного, совсем чуть‑чуть, — в его глазах заиграли смешинки. — Но если ты вдруг вспомнишь, к какой семье я принадлежу, то поймёшь, что Лисий город строим мы.

— Ах ты ж… Как меня провёл! — Эля засмеялась.

— Ну так едем? — он подмигнул. — Будешь первой гостьей в моём особняке. Кстати, присмотрим и для тебя дом. Поверь, в данное время это очень актуально: совет старейшин уже заказал помещение, будут переезжать. И все знатные лисы прикупили дома.

— Любопытно, — она прищурилась.

— Ве‑е‑ечер, — дорад перелетел с плеча Эли на подоконник, похлопал крыльями и встряхнулся; синие пёрышки заиграли огоньками, отражая последние лучи уже скрывшегося за горизонт солнца. Ещё немного — и наступят сумерки. — Покуш‑шаем, послуш‑шаем.

Эля и Борилис посмотрели на смышлёную птицу, явно намекавшую на ужин, и одновременно засмеялись.

— «В гостях у Аргуса»? — он галантно предложил ей руку.

— Конечно, — весело согласилась она и подхватила его под руку. — Идём.

Дорад громко чирикнул, потом вспорхнул с подоконника и полетел в город, а они отправились на парковку.