Время перемен

Глава 13. На прошлом маскараде

О маскарадах Эля была наслышана. Рассказывали разное, и даже бывало, что некоторые лисы находили там свою судьбу. Но это была большая редкость: чаще всего маскарады посещали, чтобы раскрепоститься, — ведь под маской тебя никто не узнает. Ну а потом можно было уединиться с понравившимся партнёром в укромном месте и провести ночь наслаждений.

И ведь даже женатые пары втихаря друг от друга посещали маскарады. Возможно, так они снимали стресс и обогащали «некий» опыт.

Эля знала, что Антэлис с тех пор, как стал взрослым, ни единого маскарада не пропустил. И она решилась — пришла на праздник, хотела его хотя бы под маской увлечь. Она даже мысли не допускала, что не найдёт его. Ей был знаком каждый его жест, манера двигаться, голос, смех. Она узнавала его даже по шагам.

К сожалению, за долгие годы она так и не смогла привлечь его внимание. Конечно же, он заботился и был чутким к её интересам, в любое время готов был помочь.

Но он не замечал её чувств. Он вообще не обращал на неё внимания как на девушку. Он вёл себя — пусть и как названный, но всё же старший брат: строго спрашивал за учёбу, мог и поругать, и похвалить. Он её воспитывал!

И, конечно же, она понимала, что её статус, положение — всё, чего она достигла, было лишь благодаря ему. Да даже кольцо «Полного доверия» Владыка ей вручил по просьбе Антэлиса.

Вот только он не старший брат! Он — сын друзей родителей.

На маскараде она его нашла не сразу. Он сидел за столиком, пил напиток и наблюдал за танцполом. И, к её счастью, был один.

Она села напротив, изменила голос и, манерно жестикулируя, завела беседу. Сначала Антэлис отвечал нехотя — даже возникало ощущение, что он желает от неё освободиться. Но Эля была настроена серьёзно: ей удалось его развеселить, а потом он даже согласился потанцевать.

Странно… Немного иначе она его представляла: ведь Антэлиса называли мастером любовных утех. Она могла бы и усомниться, подумать, что ошиблась. Вот только кольцо «Полного доверия» — даже под чёрной перчаткой, если приглядеться, можно было разглядеть, — и даже несмотря на то, что он повернул его к ладони камнем. Это единственное украшение, с которым разрешалось входить на маскарад: снять кольцо мог только Владыка.

Когда они танцевали, Эля отважилась: встала на цыпочки и, обхватив его за шею, поцеловала. Это был её первый поцелуй — для него она его берегла.

И Антэлис на поцелуй ответил. Признанный мастер любовных утех умел целовать: у неё дух перехватило, и из‑под ног ушла земля. Ей не верилось, что не во сне, а по‑настоящему она целуется с ним; казалось, что кроме них никого нет — только он и она… Даже музыка исчезла.

Она опьянела от поцелуев: голова кружилась, и хотелось с ним уединиться, окунуться с любимым мужчиной в океан страстей. И пусть всего лишь на одну ночь! Но в эту ночь они были бы вместе.

А потом она бы сняла маску и призналась в чувствах, которые долгие годы сжигали её. По‑другому не получалось: ведь он видел в ней лишь младшую сестру! А после ночи любви, познав её как женщину, он уже посмотрел бы на неё по‑другому. Как же она хотела с ним сблизиться в эту ночь!

Но вдруг он отстранился и мягким жестом, приподняв её за подбородок, заглянул в глаза.

— Прости, девочка, но я не готов к продолжению, — прошептал он ей на ухо и, не оборачиваясь, ушёл.

Эля смотрела ему в спину, пока он не растворился в толпе. Он её не узнал — иначе бы назвал по имени.

Она очнулась и стала бродить между танцующими парами. Ей казалось, что в этом маскараде она потеряла себя. Было стыдно — такое чувство, что Антэлис застал её на месте преступления.

А ведь, по сути, так и было! Не смогла ему открыться по‑честному, пошла против своих принципов: ради неразделённой страсти скрылась под маской… Стыдно!

А потом она снова увидела его. Он танцевал с девушкой — высокой, изящной; даже в плаще та выделялась своими данными. Двигались они ритмично, слишком откровенно ласкали друг друга, прижимались бёдрами и целовались…

Так вот какие они — «грязные танцы». Она много раз слышала о них от знакомых, но даже в самых смелых мечтах подобного не могла представить.

Жар пробежался от макушки до мизинчиков ног, и от увиденного ей стало трудно дышать. Но отвести взгляд она не могла — стояла как заворожённая и наблюдала.

Получается, даже не узнав её, Антэлис всё так же не захотел с ней быть? Да у неё даже шансов нет привлечь его внимание.

Антэлис развернул девушку к себе спиной и стал целовать в шею, ласкать её грудь — они будто бы слились в единое целое и двигались в одном темпе. Но вдруг он вскинул голову и посмотрел ей — Эле — в глаза.

Он продолжал ласкать девушку, но смотрел на неё. Его взгляд дразнил, разжигал желание — дыхание сбилось, а ноги стали ватными. Харизма Антэлиса очаровывала, и не было у неё сил, чтобы сбежать.

И вдруг она ощутила на своём теле его крепкие и в то же время нежные руки. Она понимала, что это иллюзия, что воображение сыграло с ней шутку… И всё же от безумного желания чуть не задохнулась.

Как же ей хотелось оказаться на месте той девушки! Как же ей хотелось, чтобы не в мечтах, а по‑настоящему он её ласкал. Тело горело, истома прокатывалась вновь и вновь, пробуждая в ней страсть с ещё большей силой — и это было мучительно, невыносимо.

Он очаровательно ей улыбнулся, и смотреть на него было больно! Не сводя с неё взгляда, он подхватил девушку на руки, кивком попрощался и понёс свою ношу в укромное место.

Эля отрезвела: все мечты рухнули разом, и на душе осталась только пустота. А ещё ей было стыдно — он ясно дал понять, что она ему не подходит.

Больно, как же больно!

Она медленно побрела к выходу. Её потряхивало. Вокруг танцевали разгорячённые пары, и несколько раз к ней подходили мужчины, предлагая провести время вместе. Но ей даже думать было противно, что кто‑нибудь, кроме Антэлиса, будет её касаться.

Она ушла с маскарада одна.

Этот маскарад перевернул всю её жизнь. Переболела. Антэлиса из сердца выкинула и стала жить, не оглядываясь на прошлое. Не вспоминала. Не думала. И уже решила, что справилась с чувствами; решила, что не любовь то была, а только детское восхищение.