Время перемен

Глава 14. Любимая подруга

Эля негромко выдохнула, внутренне собралась и посмотрела на Борилиса.

— Я снова тут. Ты не заскучал?

— Рядом с тобой готов молчать хоть вечность — и всё равно буду счастлив, — Борилис вгляделся в неё и заботливо спросил: — Всё хорошо?

— Да, всё хорошо. Не обращай внимания, просто немного устала. Вот проглочу пару лёгких коктейлей и ещё что‑нибудь вкусненькое — увидишь, мигом восстановлюсь.

— Отлично. Будет сделано, — с готовностью ответил Борилис, въезжая в город. — Договорим в трактире.

— Тут такое дело… — Эля замялась.

— Что‑то не так?

— У меня дела кое‑какие наметились. Не получится завтра съездить в Лисий город.

Борилис заглянул ей в глаза.

— Хорошо, в эти выходные не получится, пусть будет так. Но обещай, что мы съездим в Лисий город до его открытия, — говорил он мягко, но в голосе слышались настойчивые нотки. — Пообещай мне, пожалуйста.

Эля прищурилась: лисы всегда что‑нибудь да скрывают друг от друга, а Борилис к тому же ещё и Шакко. Нет, он ей не навредит. Просто странно — чуяла подвох.

— А ну‑ка, признавайся, что задумал? — спросила она игриво, желая отвлечь себя от мыслей об Антэлисе.

Борилис посмотрел абсолютно честными глазами.

— Ничего такого… Просто подготовил для тебя сюрприз.

— Ага, — в сюрприз Эля поверила, но не в простоту. — Ты просишь с меня обещание, сам знаешь: Генко сказал — Генко сделал. Так поясни, почему до открытия?

Взгляд Борилиса стал задумчивым.

— Хочу, чтобы мы побыли только вдвоём.

Эля моргнула и от удивления промолчала.

— У меня большие планы на эту встречу: хочу посоветоваться, и мне столько нового нужно тебе показать, — он улыбнулся и весело подмигнул. — Ты же своего друга не собираешься огорчать?

— А‑а, ф‑фу… понятно, — она мысленно усмехнулась. — Ты меня так больше не пугай. Конечно же… помогу с превеликим удовольствием.

Борилис на неё как‑то странно посмотрел.

— Если не секрет, о чём подумала? — ласково спросил он, заглядывая будто бы в душу.

— Да так… лезут в голову разные дурости… — отмахнулась Эля. — Не обращай внимания, наверное, на безмолвной переобщалась.

— Тогда, любимая, — он интонацией выделил фразу; его голос прозвучал завораживающе красиво, и при этом он лукаво улыбался. — Моя любимая… — снова выдержал паузу, — подруга, ты и дальше собираешься «киснуть»?

Эля могла поклясться, что буквально на миг в его глазах вспыхнул красный свет. Как такое возможно?

— Сейчас я развернусь и… — Борилис хищно улыбнулся, — увезу тебя к себе, а потом сама знаешь: ты очень‑очень быстро придёшь в норму.

— О нет, ещё немного — и поверю, что ты самый злой в мире Кицунэ, а не благородный Шакко, — она удивлённо хохотнула. — Да тобой можно детей пугать! … Твои глаза… Ты как так сделал?

— Это был не ответ! — его глаза уже светились тёплым, медовым светом, а голос звучал заботливо. — Ну что, девочка, ты и дальше собираешься грустить? Разворачиваюсь?!

— Нет, нет, мой любимый друг, я уже в норме, — притворно‑напуганным голосом поддержала она игру, — едем в трактир. Там народ. Там безопасно. И ледяного бассейна там нет.

— Другое дело, — Борилис довольно улыбнулся и подмигнул.

— И всё‑таки, где ж ты такому научился?

— Вот поедешь со мной в Лисий город — там отвечу… на вопросы.

— Любые?

— И любые тоже… Но если они не будут задевать чужие тайны.

— О‑о? Чужие тайны? И много их ты знаешь?

— Это же чужие тайны, — Борилис пожал плечами и равнодушно добавил, — я им счёт не веду.

— Даже так, — Эля рассмеялась; настроение у неё выровнялось, и о завтрашней встрече с Антэлисом она почти не вспоминала.

И не важно, что она чувствует. Её чувства — это её проблемы. Она справится! Позже она обязательно найдёт способ избавиться от болезненной привязки к кузену. А сейчас ей просто не хватило времени.

И почему она влюбилась не в Борилиса? С ним всегда легко и весело. Он умеет шутить, а из внешнего мира привозит интересные диковинки и дарит под предлогом давней дружбы. И это так приятно.

Она украдкой глянула на друга, который не догадывался о её внутренней борьбе. С Борилисом они дружат ещё со школы — и думать о нём как о мужчине? Это и правда странно.

Они въехали в город, движение замедлилось. Уже смеркалось. В домах горел свет. Над городом один за другим вспыхивали фонари — их свет пока не был ярким, но, дрейфуя по улицам, они добавляли атмосферности.

Цветущие сады в вечерней прохладе благоухали насыщеннее; их аромат через открытые окна проникал в кабину.

По дороге между машинами неспешно двигались всадники на конях и осликах — именно они и задерживали движение. Размеренный цокот копыт смешивался с разговорами и смехом. По бульварам неторопливо и праздно прогуливались жители, одетые в длинные плащи, похожие на мантии, но с капюшонами — обязательным атрибутом верхней одежды. Где‑то вдалеке ненавязчиво звучала приятная музыка.

Деревья ещё пока еле заметно, но уже начинали мерцать. Позднее огоньки засверкают, как драгоценные камни, и в ночное время потянутся влюблённые пары к замку.

Есть такая традиция в Зачарованном мире: чтобы союз был слаженным и крепким, обязательно перед свадьбой нужно взойти на самую высокую замковую башню — её называют башней любви. И когда часы будут бить полночь, необходимо поцеловаться. Считается, что именно в это время Небесные покровители — и, конечно же, Владыки Зачарованного мира — благословляют влюблённых.