Время повелителей

Глава 2.

Впервые за долгое время выглянуло солнце. Черные тучи рассеялись, точно небывало. Привычный монохромный пейзаж засиял красками. Сверкающее лазурное небо отразилось в гладком зеркале притихшего океана. От игривых рыбок во все стороны расходилась искристая рябь. Воздух прогрелся, запахло пряными цветами и сочными травами. Свежесть весны, напомнила восторженно-удивленным алф-урам, что на календаре до промозглой зимы еще далеко.

Веардин сладко потянулся, как котенок потерся носом о мягкую струящуюся ткань, вдыхая непередаваемый аромат. В нем переплелись соль океана, свежесть первого снега, горечь дождя и медовая сладость горного ручья. Сердце пело от счастья и покоя. Так хорошо и радостно становилось лишь в одном случае. Парень открыл глаза и резко сел.

«Мама»

С детским всхлипом бросился в раскрытые объятия Веты. Та ласково поцеловала и порывисто прижала к груди. Соленая капля упала на плечо, обжигая каленым железом.

— Я так скучал!

— Мой несчастный ребенок, ты так осунулся. Мерзавцы вновь издевались над тобой?! Уничтожу!

— Нет. — Отвел глаза парень. Неловко признаться в слабости. Да и, положа руку на сердце, не держал на окружающих злость и обиду. Приказы великого коэна не обсуждаются.

— Не лги! Я непрерывно наблюдаю за тобой. Сколько зеркал-отражений я разбила в отчаянии! Забрала бы тебя из этого мира, но пока ты все еще алф-ур. Переход по тоннелям стихий убьет тебя.

— Со мной все хорошо. Мне достаточно знать, что я не один, что есть ты, твоя любовь и поддержка. Не будут же меня вечно прятать в крепости? Когда-нибудь как птицы небесные, я обрету свободу, расправлю крылья и улечу навстречу судьбе.

— Возможно, даже раньше, чем думаешь. — Прекрасное лицо Веты стало печальным. — Это радует и пугает одновременно. Мой народ потерял душевную красоту. Ложь, алчность и похоть правят в их оледеневших сердцах. А ты слишком добр.

— Как сказал древний мудрец: страданьями и горем определено нам добывать крупицы мудрости, не приобретаемой в книгах. А, терпение, здравый смысл ой как пригодится в неравной войне с Эфиром.

— Ты мудр не по годам. Не бойся, на поле брани ты будешь не одинок.

Парень вскинулся и тревожно уставился в родные глаза.

— Кто еще?

— Только стихии равны Эфиру, но лишь повелители в силах противостоять его бесчисленной армии. Ты один из наследников — источник. Вода символ чистоты и течения жизни. Холодный родник утоляет жажду усталого путника, а обильный дождь, орошает высохшую на солнце землю. Вода не просто символом жизни, она ее суть.

— А другие?

— Искра, ветер и пепел.

— Пепел?

— Повелитель земли иная сторона, противовес жизни.

Блондин вздрогнул. Перед глазами мелькнули картины сумрачной ночи, тумана и смрада могильников, обглоданных костей под ликом бледной луны.

«Не стать нам друзьями, но будем братьями по оружию»

— Как мы узнаем друг друга?

— Всему свое время. Фатум управляет миром. Я пробовала нарушить предопределенность бытия. Если б ты стал престолонаследником Новант-Нуура, история пошла б иным путем. Но случилось так, как случилось: твой отец отказался от крови и плоти своей.

Парень грустно усмехнулся воспоминаниям.

В раннем детстве, когда сердце еще полно иллюзий и веры в «добрую сказку» представлял, как любящий отец приедет и спасет от страшных обитателей Мэлгон. Как наестся досыта, отоспится в мягкой кровати. А главное никто не изобьет до синяков, не обругает и не унизит. Шли годы, условия жизни становились все хуже, еды — все меньше, а удушающая безысходность сильнее затягивала узел.

Прозрение наступило внезапно, как лавина, цунами. Проснувшись привычно дождливым утром, вдруг осознал, насколько одинок. «Здравствуй» некому сказать, улыбка не целует уста, а за дверью никто не ждет.

«Так вот, что чувствуют обреченные»

В комнате царил привычный полумрак: сальный огарок прогорел несколько дней назад, отсыревшая за ночь одежда неприятно терла в локтях, а потухшие угли в печурке никак не раздуть. Опостылело жить в вязком сумраке, без любви, ласки и надежды. Парень молчаливой тенью спустился на кухню. Долго ждал, когда повар обратит на него внимание и сунет в руки неполную холодную плошку.

Низко опустив голову, сел в угол, подальше от общего стола и жадно проглотил пару ложек. Когда первый самый отчаянный приступ голода отпустил, почувствовал, какую гадость ест. Слишком много перца и соли. Но даже приправы не в состоянии скрыть гнилостный привкус. Веардин проглотил злые слезы. Пробовать больше не решился, только размазывал комковатую кашу по краям.

— Раз позавтракал, то почисть шкуры трицератопсов. Завтра ярмарка. Нужно съездить за продовольствием. И сбрую проверь.

Окрик возникшего на пороге солдата заставил вздрогнуть. Парень, втянув голову в плечи, отложил тарелку и медленно пошел к выходу.