Время снять маски (2 часть)

Глава 1. Вкус прошлого

Она произнесла его имя тихо. Я не должен был слышать из-за капель дождя и смеха. Скорее всего я и не слышал, а прочитал по ее губам. Губам, которые еще несколько мгновений назад были в непосредственной близости с моими, а я все еще чувствовал их вкус.

Они стояли в этом полумраке, почти растворяясь в темноте. Он молил ее взглядом, а она отсчитывала крупинки времени, не торопясь с ответом. И я тоже ждал. Потому что мой мир был рядом с ней. И сейчас он мог остановиться. Замереть. Превратиться в ложь, которую я возводил долгими месяцами и которая не имела под собой оснований. Как я думал.

Она всхлипнула и снова назвала его по имени. Я видел, как блестели дорожки слез на ее щеках, как ОН своими пальцами касался их. Я так часто видел, как она плачет. И это не то, чем должен хвастаться мужчина, увы. Но причина была не во мне. А в нем.

Я сделал один шаг вперед, выходя из тени и намереваясь прекратить эту пытку. Они не услышали меня. И в этот же миг он рванул к ней и сжав в крепких объятиях, впился в ее губы поцелуем. А я замер. Видел, как она запрокинула голову, отдаваясь в его власть, слышал, как сорвался стон с ее губ. Стон, который намеревался срывать впредь только я.Пиджак упал с ее плеч, оголяя нежную, чуть влажную от дождя кожу. Копна светлых волос метнулась к ее шее, осыпая ту страстными поцелуями, а потом он спустился ниже к плечам. По ее коже с веснушками скользили ЕГО пальцы. Не мои. Уверенно, властно, уже зная дорогу к ее телу и, что важнее, к... сердцу.

Светлые волосы снова блеснули, когда он поднял на нее глаза. Светло-голубые, они смотрели на нее так же, как раньше: хищно, ненасытно, собственнически. Будто весь мир принадлежал ему. И она тоже. Он всегда был таким.

Алекс Вайлдер. Пижон.

К моему горлу подкатила волна тошноты, и я до боли закусил кулак, чтобы... Что? Продолжать это насилие и смотреть дальше?

Мимо проходили выпускники, а я так и стоял в темноте. Будто меня вообще не существовало.

Эмма подняла руку и коснулась лица Алекса. Нежно.

— Я пыталась... — надрывисто произнесла Эмма.

— Забыть меня? — закончил он, продолжая этот спектакль лицемерия и самолюбования.

Она никогда не была ему нужна. Он лишь хотел принять очередной вызов. Получить то, что ему не принадлежало. И... получил.

Эмма коротко кивнула. Я резко зажмурился, а дыхание сбилось.

— Я тебя больше не отпущу, — громче нужного произнес он, как будто этим можно было вложить в слова больше доверия.

Но больнее всего было то, как она на него смотрела. Этот взгляд... живой, страстный, чувственный. Я давно не видел этого взгляда.

Сердце рвалось из груди, и я закрыл глаза. Тьма тянула меня за руку туда, откуда уже не возвращаются. И я закричал так, словно это последнее, что могло спасти меня.

— Джеймс?!

Я смог пошевелиться и повернул голову на звук. Но там никого не было, только темнота и чуть моросящий дождь. Погода, которая вечно царила в моем подсознании.

— Джеймс!

Вновь пусто. И вдруг кто-то знатно приложился к моей щеке, и ее пронзила острая боль.

— Черта с два, очнись, Макэвой!

Я открыл глаза. Яркий свет намеревался выжечь мне их, но это было лучше чем то, что скрывалось в той темноте. То, чего я не должен был видеть.

Дилан смотрел на меня, выпучив глаза и разведя руки в стороны.

— Чувак, — прошипел он, — давай ты обратишься к психологу, а? Скажи спасибо, что отделался только недовольным взглядом миссис Морган и кучки заучек, а то могли бы и в психушку отправить.

Я оценивающе провел взглядом по аудитории. Все уже вернулись к лекции, но миссис Морган бросала на меня неодобрительные и напряженные взгляды. Что ж, ее можно понять. Хотя и меня тоже, ведь бухучет настолько скучен, что я даже уснул... На доске рябили числа и формулы.

Дилан вновь толкнул меня в бок.

— Джеймс, пиши конспект, что завис?!

И кто еще тут заучка...

Опустив голову, я разглядывал свои каракули в тетради. Но они меня мало волновали. Больше волновало увиденное во сне. Чертов сон, который повторялся слишком часто. И каждый раз одно и то же. И мой долбанный крик в конце. Ну я, что, девчонка? Я никогда не кричал. Даже в детстве, когда отец бил мать. И когда меня. А сейчас я вдруг кричу во сне из-за девушки. Которую безумно люблю, да. Но от этого легче не становилось.

Вдруг перед лицом всплыло лицо Дилана, который буквально сжимал челюсти, чтобы не выдать очередную тираду, и я принялся писать конспект. Он ни за что мне не простит, если из-за меня весь наш ряд останется драить кабинет после пары. Есть такой загон у этой женщины слегка за семьдесят. Если ты ей не угодил чем-то, то отдувается весь ряд, «чтоб не повадно было». А у Дилана сегодня планы: он наконец-то позвал девушку с параллели на свидание. А я тут выдаю такие кульбиты.

Я вернулся в кампус уже после восьми. Привычка работать сохранилась после отъезда из Вашингтона, и тут, как только я понял степень загрузки, сразу устроился в кофейню поблизости. Благо, опыт у меня уже имелся, а синяки — еще нет. И как я надеялся, не появятся. Рукопашного боя не хватало, как и Тима... как и мамы, хотя в этом я долгое время отказывался признаваться.