Время снять маски (часть 1)

Глава 8. Мама

Эмма

Саундтрек: Ed Sheeran — Hold On

В понедельник я развесила лист для записи на наш мастер-класс в холле школы. Мы собирались два дня понаблюдать, сколько человек запишется, а потом сообразить, сможем ли мы уместить всех в спортзале.

— Возможно, если будет много желающих, позову еще инструкторов с клуба, — задумчиво проговорил Джеймс. — Для качественного результата лучше соблюдать баланс: один инструктор на десять участников.

В кафе тогда я смогла чуть внимательнее его разглядеть. Была в нем изюминка: он все-таки оказался очень красив, но холоден как самый морозный день на Аляске. Единственная теплая деталь в его внешности — карие глаза, но не глубокого темного цвета, как бывают, а светлые. И почему-то он напомнил этими необычными глазами кота. Его манера общения заставляла меня держать себя в тонусе, от чего я отвыкла уже давно. А то, как он повел себя с Эйденом, вообще было выше всяких похвал. Ведь он не обязан был вообще вмешиваться, это не его дело. Тем более он мог знатно получить от Эйдена, если немного приврал о своих «самооборонных способностях». А мне-то Эйден никогда бы ничего не сделал, хоть какой-то кодекс у него был. Точнее у всей их компании. И у Алекса. А что вообще произошло? Неужели это он подговорил Эйдена? Может, слова Эйдена — это слова Алекса, и он сам так обо мне думает? И еще этот дурацкий маскарад упомянул… Что-то тут не сходилось.

Но мне не пришлось сильно уж много думать о нем, потому что, как только я зашла домой, мама тут же накинулась на меня с допросом, где я была и что за парень меня провожал.

— Эмма, мы с тобой не раз уже говорили о том, что до окончания школы никаких парней, — начала она в тот вечер.

Ни один из подобных разговоров никогда не заканчивался ничем хорошим. Априори одержать победу в этой стычке мне тоже было не суждено.

— Я ни с кем не встречаюсь. Ты бы узнала первой: и как PR-менеджер с детективными способностями, и как моя мама, — я попыталась улыбнуться, чтобы мирно свести этот разговор на нет.

— Кто это вообще был? — мама обожала игнорировать мои попытки к примирению.

Я рассказала ей о мастер-классе и о Джеймсе то немногое, что узнала сама. Мама сразу встрепенулась, когда речь зашла о причине организации такого мероприятия.

— Это, конечно, важно, и вы молодцы, что организуете такое. Но я хочу, чтобы ты думала о себе и не болталась с незнакомыми парнями бог знает где! — ее разведенные в сторону руки, видимо, намекали о моей недальновидности.

Опять она за свое. Бесполезно продолжать этот разговор, и я капитулировала:

— Да, мам, — и уже собралась пройти мимо в свою комнату.

— И еще, дорогая.

О нет, это плохой знак. Мама всегда называла меня полным именем или «дорогая». Это означало, что то, что последует дальше, будет вовсе не просьбой или компромиссом. Это будет однозначная диктатура. Я обернулась:

— Если я узнаю, что ты мне врешь, тебе не поздоровится.

— Да, мам.

Это было все, что я способна была выдавить из себя. Я зашла в свою комнату, закрыла дверь и выдохнула. Как же с ней тяжело! А потом я заплакала. Тихо. Мама не должна услышать. А ведь я никогда не давала повода сомневаться в себе. Видимо, мама в этом году была настроена с удвоенной силой контролировать каждый мой шаг, чтобы я не повторила ее… ошибки.

Ошибки. Я уже привыкла, что она думала обо мне именно так. И, возможно, я сама иногда так думала. Ошибка, которая появилась в результате ее крышесносной влюбленности в моего отца. Ей было, как и мне, семнадцать. Она забеременела. Еле как закончила школу экстерном с огромным животом на последнем месяце беременности и, конечно, не смогла осуществить свою мечту. Из-за меня. А отец… Отец предал и ее, и меня. Он бросил ее сразу, как только узнал, что она беременна.

Я так много раз слышала эту историю, что знаю ее наизусть. Каждый мой день рождения сопровождается не радостными воспоминаниями, как у других, а трауром по несостоявшейся жизни моей матери и проклинанием дня, когда она встретила моего отца. Но я знала: со мной такого не случится.

Все выходные я провела дома с плохим настроением. Одна проблема притягивала другую. И просвета не виделось вовсе.

И вот, в обед понедельника я подошла к доске объявлений, мне не терпелось узнать, сколько человек уже записалось. Джеймс тоже был там.

— Ну, как наши успехи? — наигранно воодушевленно спросила я.

Каждый раз теперь при виде Джеймса мне было не по себе. Он — потенциальная возможность конфликта с мамой. Надо быть осторожнее и не делать лишних движений.

— Я думаю, пока рано делать выводы, — коротко заявил он.

— Да, но так интересно!

На доске красовались десять имен.

— Неплохая динамика! — хоть это поднимало настроение.

В этот момент мимо как раз проходил Алекс. Он подошел к нам, встав за моей спиной, отчего захотелось сжаться в комок. Он несколько секунд вглядывался в доску, я буквально чувствовала его дыхание у себя на затылке. Он был слишком близко. Слишком...


А потом Алекс сказал: