Время снять маски (часть 1)

Глава 15. Эмма

Алекс

Саундтрек: NF — Happy

Я шел домой в приподнятом настроении. Давно я так легко себя не чувствовал. Я шел и думал, что вообще-то давно я так не делился ни с кем. Сэм и Эйден были далеки от моих проблем, они слушали мои вечные жалобы на отца, но не разделяли их. С Мел я такого никогда не обсуждал, особенно после того, как мы перестали быть стали спать вместе. Вот так и получается, что с друзьями я никогда не был по-настоящему близок. Это было печальное осознание. Я шел до дома примерно час абсолютно на автомате, обдумывая все, что произошло. А тут было, что обдумать. Как так получилось, что я так разоткровенничался? Я и сам не понял. Как будто мне нужно было давно высказаться, и, вот, нашелся слушатель. А Эмма была благодарным слушателем, к слову. Эмма. Не Эмс. Теперь нет. Как так получилось, что она за один день узнала обо мне то, что я так тщательно носил в себе эти годы? Может, это просто должно было случиться. Теперь, правда, я еще отвратительнее чувствовал себя за тот поступок на маскараде, но не сегодня было говорить об этом. А ведь я просто позвал ее в кино, чтобы понять, встречается она с этим парнем или нет. Ну и, конечно, хотел посмотреть на его реакцию, побесить лишний раз. Но все сложилось так, как я и вовсе не планировал. На месте ее поцелуя всю дорогу разливалось приятное тепло, и этот поцелуй в щеку был самым интимным и не похожим на те, которые у меня были. Простой поцелуй в щеку от девушки, которая теперь знает немного настоящего меня. А плохо это или хорошо — этого я не знал. А что я с этим буду делать дальше — тоже пока не представлял.

Но моя легкость тут же испарилась, как я вошел домой. Отец встретил меня неодобрительным взглядом и спросил, где я был. Я так не хотел врать, а сегодняшний день проходил под девизом «Честность и ничего кроме честности», поэтому я сказал все, как есть.

— Я же просил тебя в этом году не болтаться с девками. Подумай мозгами, влипнешь в историю с ребенком — сломаешь жизнь и ей, и себе! — такой был ответ.

Впрочем, с чего вдруг я ожидал какого-то человеческого отношения к себе?

— Эмма никогда не была одной из «девок», мы встретились всего один раз, — отозвался я, закипая от ярости.

— Что за Эмма? — отец прищурился.

— Моя одногруппница.

Отец чуть заметно дернул ногой, сидя в любимом кресле.

— Она тебе не пара, Алекс.

Почему родители вправе вот так рубить все одним махом, не разобравшись ни в чем?

— А я и не ищу себе пару. Не искал. По крайней мере, сейчас, — совсем уж растерялся я. — И вообще…откуда ты знаешь хоть что-то о ней, чтобы судить?

— Знаю, что она ваша отличница-всезнайка, спортсменка и активистка. А больше и не нужно, чтобы понять, что вы слишком разные и не подходите друг другу.

Пару-то я не искал, как я уже сказал, но это страшно бесило, когда тебя даже не пытаются услышать. Я сжал руки в кулаки, все тело было напряжено.

— Ты ничего о ней не знаешь, ты только вешаешь ярлыки. Как и всегда.

— А ты сам не такой? С чего вдруг такой интерес к ней спустя столько времени? Проспорил кому-то? — голос его был небрежным, но пропитанным холодом.

— Нет. Не знаю, — замялся я, не ожидая такого вопроса. — Так получилось.

Тогда он встал, повернулся ко мне и снисходительно посмотрел на меня, а затем четко и громко сказал:

— Ты ничего из себя не представляешь, сынок. Ты ничего не сможешь дать такой, как она. Может, в свободное время и займешься тем, что выяснишь, кто ты?

Удар под дых. Обида и злость разом взяли вверх, и я прошипел сквозь стиснутые зубы:

— А кто ты сам?! Ты альпинист и бизнесмен снаружи. А что у тебя внутри?! Одна оболочка.

Он смерил меня взглядом, явно не желая отвечать на мой вопрос. А я стремительно рванул вверх по лестнице в свою комнату с намерением не выходить до утра. Как же он достал меня своими нравоучениями! Я, закипая, бросился на кровать и достал телефон. Нужно было отвлечься, а любой бесполезный контент идеально подходил для этих целей. Вдруг в ленте новостей я увидел пост Эммы, она выложила фото ботинок на осенней листве, фото выставлено еще днем, но я, оказывается, не брал в руки телефон с окончания занятий. Это удивило. И тут я, не задумываясь, открыл ее профиль и стал листать фото, пытаясь абстрагироваться. Не знаю, сколько у меня ушло на это времени, но я просмотрел их все. В ее профиле было много атмосферных фото, где не было видно ее, только фрагменты-зарисовки: кусочек книги с названием «Гордость и предубеждение», которую она, видимо, читала на тот момент, фото экрана ноутбука с фильмом и попкорном, ее портрет, но кусочек, и тот, закрытый летящими в лицо волосами, но даже на нем видно, как много у нее веснушек. Она стеснялась снимать себя, похоже. Я видел ее только на фото с соревнований на пьедестале с кубками, на фото с Джулией, где они дурачились и корчили рожицы, на фото с различных мероприятий в школе, но таких фото было очень мало. Я смотрел и осознавал, что Эмс просто всегда по умолчанию была в моей жизни, я никогда не пытался узнать о ней что-то. Я смотрел на нее, но никогда не видел. Такие, как она, никогда не были мне интересны, хотя именно она все это время была самой настоящей из всех. Была собой. Комок горечи таял во рту, когда я вспомнил маскарад. Тогда я пригласил ее на вечеринку ради красивого жеста, но не более. Этот жест должен был потешить мое самолюбие, привлечь внимание лишний раз к своей персоне, дать людям повод для обсуждения. Но теперь я понимал, как я ошибался. Похоже, я действительно сам вешал ярлыки, как и мой отец.