Время снять маски (часть 1)

Глава 19. Рассчитывай только на себя

Эмма

Саундтрек: Ronan Keating — Breath

На заднем сидении я быстро открыла коробку, которую мне протянул Тим, там оказались предметы для оказания первой помощи: бинты, пластыри, ножницы, салфетки и прочее. Мне стало еще больше не по себе. До меня стало доходить осознание того, что Тиму это не впервой — вот так вытаскивать Джеймса из каких-то передряг. И все это казалось каким-то странно не похожим на Джеймса, хотя могла ли я вообще утверждать, что что-то о нем знаю? Спустя минуту напряжение внутри дошло до какой-то точки невозврата, поэтому я, несмотря на дождь, выскочила из машины и принялась мерить шагами проулок. Неоновые вывески загорались тут и там, люди скрывались за дверями этих заведений в надежде выбросить из головы все плохие мысли. То тут, то там слышались голоса, которые, казалось, приближаются ко мне, но они тут же смолкали, когда владельцы выбирали бар по соседству. Улица баров — название говорящее, но контингент был тут самый разный: от молодых студентов и старшеклассников до взрослых офисных клерков или простых разнорабочих непонятной национальности. Казалось, это место было магнитом для всех, кто бежал от этой жизни или, по крайней мере, от некоторых ее обстоятельств.

Тима не было уже больше пяти минут, и меня стало накрывать еще большей волной беспокойства, я запахнула сильнее ветровку в попытках прикрыть свой спортивный топ, хотя уже продрогла насквозь. Волосы превратились в мочалку, но адреналин в моей крови считал, что нужно его куда-то выплеснуть. Я громко и смачно выругалась, а потом собралась было пойти за Тимом в это вообще не внушающее доверия заведение «Пинта счастья», которое на деле никакого счастья дать не могла, но вдруг боковым зрением уловила какое-то движение и услышала рваный вздох. Знаете, вот это ощущение, когда твой мозг долю секунды обрабатывает информацию, а тело уже успевает испугаться и напрячься? Возле мусорных баков было какое-то движение. Я огляделась по сторонам, было уже почти семь часов вечера, смеркалось, и рядом ни души. Класс. И тут я услышала хриплое:

— Эээээй, помогите.

Для осознания требовалась все та же чертова миллисекунда. Джеймс. Здесь. В мусорных баках. Около чертового бара. Я кинулась к нему, пытаясь понять, где именно среди черных пакетов был Джеймс, ведь он, как и всегда вне школы, был в весь черном. Сложно было разобрать, сидит он или лежит, он был просто бесформенным телом. Единственное, что было понятно: у него большие проблемы и ему нужна помощь.

— Эмма? — несколько удивленно и хрипло попытался спросить он.

В этот момент я услышала, как хлопнула входная дверь, и наугад крикнула:

— Тим, сюда!

Я не помню, как мы дотащили Джеймса до машины, он еле переставлял ноги, Тим ловко загрузил его на заднее сиденье полулежа и приказал мне сесть туда же и осмотреть его, пока будем ехать.

— Мы едем в больницу? — задала я скорее риторический вопрос, потому что мне все было очевидно.

— Нет, — только и ответил Тим.

Все инструкторы из клуба, похоже, не обладают даром красноречия. Что ж. Я не стала сопротивляться, не мое это было дело. Хотя как глупо это звучало сейчас, когда я приехала сюда по указанию наставника своего друга и нашла его самого на помойке. Конечно, это было уже мое дело. Но не мне было указывать что-то Тиму. Я стала разглядывать Джеймса в попытках понять, что именно болит сильнее всего и насколько сильны повреждения. И в этот момент поняла, что все еще сжимаю его толстовку в руке, как самый последний клочок надежды, который вот-вот исчезнет. Я разжала руку и перевела взгляд на самого Джеймса.

Его лицо, единственный открытый участок его тела, было не узнать: оно было перепачкано кровью и грязью. К горлу подступила тошнота, и я еле смогла подавить всхлип. Я нужна ему сильной. Бровь рассечена, а на правой скуле уже была темно-фиолетовая гематома, и много, чертовски много крови. Повсюду. Просто сплошное месиво, в котором очень тяжело было разобраться. На мгновение я прикрыла глаза, когда резкий запах крови в очередной раз ударил в нос.

— Что они с тобой сделали? — прошептала я не в силах поверить, что Джеймсу, этому сильному и стойкому парню, можно было сделать что-то плохое и как-то навредить.

— У него могут быть переломы или открытые раны, осмотри, — сказал Тим.

Я осторожно ощупала Джеймса и пыталась найти особенно сильные ранения.

— В машине судить сложно, но переломов вроде нет…

Джеймс распахнул глаза, придя в себя. И на мгновение его глаза встретились в моими. Я замерла в ожидании.

— Я в порядке, — прохрипел он, но вид его говорил об обратном. — Отвези меня в клуб или к себе.

— Ко мне нельзя, в клубе никого, а тебе, возможно, нужен уход, — наши взгляды с Тимом встретились в зеркале заднего вида.

— Едем ко мне! У меня никого, и я за ним присмотрю, — уверенно произнесла я, прежде чем сама смогла понять, что я вообще говорю. — Если вы мне поможете.

Тим не задавал лишних вопросов, но даже если бы и хотел, не время для этого было. Джеймс хоть сейчас не отнекивался, видимо, силы кончились окончательно, и он вновь отключился. Пока мы ехали я позволила себе взять его за руку. Не для того, что как-то поддержать его или помочь, разумеется, нет. А чтобы как-то помочь себе. Чувствовать его тепло и верить в то, что он просто без сознания, просто спит. Я осторожно осматривала его одежду на предмет порезов или особо ярких кровавых подтеков, но все это было так плохо видно на его черной одежде в вечерних сумерках и бликующих фарах и огнях. Джеймс тихо посапывал, и это давало надежду. Мы доехали быстро, и я надеялась, что мы не потеряли драгоценные минуты.