Время снять маски (часть 1)

Глава 23. Действительно важное

Алекс

Саундтрек: Dierks Bentley, Brothers Osborne — Stranger to myself

Вся эта ситуация невероятно сводит меня с ума. Надеюсь, этому типу хватит мозгов не сказать Эмме, что я ответил ему тогда. Я всегда знал, что мое эго шло вперед меня, но тут я не подумал, конечно. Одно его слово и не видать мне Эммы. И любой исход был плох: скажет ей правду — не факт, что она ему поверит, конечно (но зная мою репутацию — не был я в этом уверен!), а с другой стороны — не скажет ей, но будет как коршун следить за мной. Так что в моменте я был однозначно красавчик, что вывел его из себя, но в долгую не сыграл уж точно…

Разумеется, в моих словах была доля правды. Я не привык к отношениям без секса. Точнее, так: я привык к сексу без отношений. А с Эммой все совсем иначе. Все десятки девушек, которые у меня были, покрутили бы пальцем у виска, но не поверили, что я могу состоять в каких-то отношениях, что я могу встречаться с кем-то больше двух раз и говорить о чувствах. Но с ней все получилось странно: спустя столько лет я волею случая открылся ей, и это заложило во мне ряд противоречий. Я теперь не мог и не хотел поступать с ней так, как поступал с другими. Она была мне не такой, как все. Но при этом я чертовски не привык вести интеллектуальные беседы с девушками, обсуждать с ними свои планы на жизнь и уж тем более — свои проблемы. Я привык к иному времяпрепровождению. Но вот быть в отношениях, зависеть от кого-то, дорожить кем-то — это что-то совершенно новое для Алекса Вайлдера. И пока я не понимал, как все совместить. Но я точно знал, что теперь я хочу не только душу Эммы, которую она мне и так отдала столько лет назад, но и всю ее. Правда, на это ей нужно время, и я готов подождать. Все, что я сказал тогда этому Джею (о, я намеренно не собирался называть его как-то иначе!), пусть и окрашено было не совсем приятной лексикой, но было правдой. Ни одна девушка никогда не могла устоять передо мной, и уж тем более Эмма.

Я по-прежнему не хотел афишировать отношения. Не потому, что это привлекло бы пристальное внимание к Эмме всех сплетниц школы, хотя это тоже довольно веская причина, а дело было в том, что я все-таки побаивался отца. Он был против моих отношений с Эммой, а если он все-таки узнает, то достанется и мне, и ей. Мы с ней проводили довольно много времени вместе, урывая минуты после занятий до ее тренировок или когда я встречал ее после них. Но еще больше мы переписывались. Я замечал, что ждал ее сообщений, часто поглядывая на экран. Проводить день рядом с ней без нормальной возможности пообщаться — то еще преступление, поэтому я компенсировал это с лихвой, заваливая ее сообщениями. Иногда даже во время занятий.

Мне нравилось смотреть на нее, когда ей приходили уведомления. Лицо мгновенно покрывалось румянцем, она несколько секунд смотрела на телефон, словно сомневаясь, останется это сообщение или исчезнет, и только потом ловко смахивала вбок экран блокировки, а у меня загоралось «Печатает…». Я ловил с этого своеобразную эйфорию. А еще негодующий взгляд подруги Эммы. Вообще в виду отсутствия живого общения с Эммой в самой школе, я пользовался своими привилегиями первого красавчика школы и подкалывал всячески ее: безобидно, но так, чтобы щечки вспыхивали. А она, как обычно, брала учебник и заряжала им мне по плечу, потому что выше просто не достала бы. И никто ничего не замечал, а мы существовали в этом своем мире, понятном только нам двоим.

На физкультуре я не мог оторвать взгляд от нее. Обычно мы делились на парней и девушек и занимались разным: девчонки могли бегать, играть в волейбол, настольный теннис, заниматься на тренажерах, а парни чаще отдавали предпочтение командным играм типа футбола или баскетбола. И я очень много лажал, потому что такой я видел Эмму редко. Со мной она явно раскрывалась. Спортивный топ шикарно очерчивал ее немаленькую грудь, от которой захватывало дыхание, ниже шла тонкая талия и округлые привлекательные бедра. Возбуждение разливалось по телу, как только я видел ее в этом топе. И как я мог этого не замечать раньше?! В горле пересыхало, но вода была не в силах мне помочь. Это была совершенно другая жажда. Другая потребность. Потребность касаться ее. Везде.

Но, знаете, что вырывало меня из этих приятных мыслей? Какой-нибудь удар по голове или около случайный толчок. И даже оборачиваться не надо было, чтобы понять, кто это сделал. Мрачный тип. Кажется, у нас было взаимосвязанное настроение, потому что, если в последнее время я был на седьмом небе, то этот тип — мрачнее тучи. Но сейчас снисходить до общения с ним мне не хотелось, я свое получил и получил даже еще больше, поэтому я однозначно чувствовал себя победителем в нашем негласном соревновании. И того, как Эмма смотрит на меня, мне было достаточно, чтобы понять: даже если у него есть к ней какие-то чувства, то они не взаимны.

Однажды, проводив Эмму до тренировки, я пошел в бар с друзьями. От бара осталось одно название, потому что теперь алкоголь был под строжайшим запретом дома. Сэм и Эйден, конечно, могли теперь улюлюкать и посмеиваться надо мной, называя «папенькиным сынком», но они даже близко не понимали, почему я не хотел бесить отца лишний раз. Но им было обидно, что виделись вне школы мы теперь редко. В этот раз Мел тоже решила к нам присоединиться. Никто из них не знал про мои отношения с Эммой, потому что они не были от нее в восторге, считая, что она ботанка, и только книжки ее и занимают. Да и я не мог их судить: сам был таким же несколько недель назад.

— Ты совсем перестал с нами тусоваться, бро! — недолго думая, с обидой сказал Сэм.

Он был полным рыжим парнем, который обожал фастфуд и боевики. Он все еще учился в школе, потому что его предки платили непомерные деньги за то, чтобы его не отчисляли. Сэм был единственным ребенком в семье, и его отец все никак не терял надежды, что тот продолжит его дело и станет адвокатом. Но Сэма это вообще не интересовало.