Время снять маски (часть 1)

Глава 24. Друг

Джеймс

Саундтрек: Isak Danielson — Power

Дни тянулись медленно, а в голове был такой кавардак, что собираться с мыслями и писать какие-то контрольные и тесты было неимоверно сложно. А еще я находился в активном поиске работы, потому что мое время на веселье истекло. Я дал себе неделю погоревать об отце, выпустить пар, а теперь пора было брать себя в руки, особенно после такого-то инцидента с Эммой и Тимом. Ладно, Тим. Что он там не видел, столько раз вытаскивал меня из передряг. Он был мне как второй отец, тот, который действительно заботился обо мне и воспитывал меня. Он, конечно, высказал все, что обо мне думает, но я не мог на него злиться, потому что получил за дело.

— Завязывай давай с этим и бери себя в руки, Джеймс, — отчеканил он, пока вез меня домой от Эммы.

— Есть, сэр, — отозвался я, сказать мне было больше нечего.
— Злишься на меня, что взял девчонку с собой? — голос наставника вдруг смягчился.

Я задумался. Конечно, оказаться в таком состоянии перед девушкой, которая тебе нравится, — не самое лучшее, что может случиться. Но были, как оказывается, в этом и свои плюсы.

— Она так волновалась за тебя, что я даже растерялся от ее напора.

— Ты и растерялся? Невероятно, — засмеялся я и ухватился за бок.

— Давай восстанавливайся, но пропускать тренировки я тебе не дам, чтобы как штык был на всех. Мне некем тебя заменить, Джеймс.

— Понял, Тим. Больше не подведу тебя. Спасибо.

Мама, хоть и волновалась за меня, но держалась стойко и только крепко-крепко обняла, когда я вернулся домой. Я сдержался, чтобы не охнуть, а то пришлось бы потом еще и шрам ей демонстрировать. А кому это надо, ей и так хватает проблем. Отец пришел в себя через несколько дней и, протрезвев, с глубокой печалью на лице сидел за столом, прося мать что-то ему приготовить. Сил не было находиться дома, а я не хотел сидеть сложа руки. Но нужно было заниматься и перебрать возможные вакансии. Подобрать что-то с удобным графиком было ой как тяжело.

В понедельник я увидел Эмму. В душе защемило. Одна рана — физическая — затягивалась, а другая — душевная — разрасталась все сильнее. Так я никогда в своей жизни не опаздывал. Я был тем человеком, который сквозь туманы и бури добирался до станции, а когда, наконец, нашел ее, поезд только отошел, и ему только и оставалось, что стоять и смотреть вслед. Но поезд пропал бы из виду рано или поздно, но не Эмма. Я должен теперь лицезреть их отношения с пижоном весь год. Великолепно. Эмма же, словно ничего не понимая, подбежала ко мне и участливо поинтересовалась, как я себя чувствую и почему не ответил ни на одно ее сообщение. Пришлось отмазаться какими-то важными делами и сменить тему.

— Заживает? — все равно вернулась она к этой теме.

Не так-то просто заболтать ее, хотя я бы и не сказал, что мастак по части разговоров.

— Да.

— Тим задал жару тебе, да? — она прикусила губу, сдерживая улыбку.

— Заслуженно.

— Какие планы на ближайшее время? — не унималась она.

— Слушай, ты не обязана, — наконец, разговорился я. — Наше мероприятие закончилось, нас больше ничего не связывает, ты не должна со мной общаться.

— Не должна, но хочу, Джеймс.

Упрямая девчонка. Вот чего я не мог понять, так это того, что ей от меня было нужно. Друзья у нее были, а я не был приятным собеседником и больше не представлял ценности с точки зрения общественной деятельности. Но она хотела со мной общаться. И причина оставалась загадкой. А я, как осел, не мог ей сказать напрямую, что отталкиваю ее из-за того, что сама дружба теперь мне не нужна. Точнее, нужна мне не только дружба с ней. Нужна она мне сама, но она недосягаема. А так как на ее ответ мне нечего было теперь парировать, то я все же еще раз попробовал перевести тему:

— Знаешь, где можно поработать в течение года?

— Да, недавно видела объявление в кафе, где мы работали с Джулс летом. «У Мэгги», называется. А мы с тобой там были в первый день знакомства, помнишь?

Я помнил. Память у меня на события была идеальной в отличие от памяти на имена. Хотя это не я тут не мог запомнить простое имя «Джеймс». Прежде чем я опомнился, я произнес:

— Как дела с пижоном?

Ее лицо быстро изменилось. Стало вмиг сосредоточенным и смущенным одновременно. Она знала, что я его терпеть не мог, и, видимо, поэтому сильно не хотела распространяться. Она задумчиво заправила темный локон за ухо, и коснувшись маленькой сережки в виде жемчужины, ответила:

— Хорошо. Ну то есть… с каждым днем все лучше и лучше.

Я натянул на лицо подобие улыбки, радоваться за других я умел, а за пижона — нет.

— Он знает про то, что случилось? — хотелось бы мне видеть его лицо в этот момент и тихо злорадствовать.

Эмма отвела взгляд:

— Нет. Но не думаю, что это будет проблемой, — она вновь прикусила нежно-розовые губы, а мне так захотелось узнать, какие они на вкус. — В любом случае, это мои решения и мои поступки. И я за них в ответе. Ты — мой друг.