Время снять маски (часть 1)

Глава 27. Какой из демонов я?

Джеймс

Саундтрек: Walking on cars — Love backs down

В моей жизни все катилось в какую-то жопу. Я думал, что раньше мне было тяжело, но с каждой новой проблемой понимал, как раньше, оказывается, в общем-то, неплохо жилось. Сейчас же по всем фронтам был полный... Где достать нужную сумму, чтобы вернуть долг родителям отца и освободить маму? То, что я зарабатывал официантом, покрывало только мои траты и частично семейные, а деньги с клуба я откладывал на учебу, если вдруг не получу стипендию, да и в конце концов надеялся даже просто скопить какую-то подушку безопасности. Но все коту под хвост. Все это вместе были такие гроши! И пока я не видел решения этой проблемы… А это была, пожалуй, была самая важная из моих проблем.

Второй по важности была Эмма и этот пижон. Я, честно, старался отдалиться от нее, ведь мне не доставляло никакого удовольствия видеть их вместе, но мой взгляд, словно компас, неизменно и безошибочно находил ее в толпе. Она точно ничего не подозревала о моих чувствах, а я отталкивал ее все сильнее, строя из себя бездушную скотину и недотрогу. Она — вторая после Тима, кто знал обо мне так много личного. Это было странно, ведь я столько лет встречался с Джейн. Но ее я никогда не посвящал в семейные проблемы, потому что ее родители так хотели нашей свадьбы. А с Эммой все было иначе. С ней я готов был делиться личным. Но не сейчас. Мне было больно. Меня изнутри разрушала досада от моего запоздалого озарения о чувствах к ней. Единственное, что я позволял себе делать в отношении Эммы: любоваться ей издалека, пока она не видит. Я никогда не был сталкером, но, похоже, стал. Теперь я получал все уведомления об изменениях в ее профиле. А ее фото были изучены на миллион раз всякими разными способами... Когда я успевал это делать при наличии двух работ и непомерной учебы? Перед сном, отчаянно обещая каждую ночь, что завтра я не буду искать ее кудрявую копну волос глазами. И каждый последующий день я терпел поражение в битве с самим собой и снова сдавался в плен ее зеленым глазам.

Что касается пижона… Я уже говорил, что знал таких, как он. Еще я знал, что такие не меняются. Хотя он стал спокойнее вести себя при встрече со мной, но эта самодовольная улыбочка играла на лице каждый раз, и я все же был убежден, что рано или поздно он сделает Эмме больно. Потому что такое у таких в природе. И мне оставалось уповать на то, что Эмма перерастет отношения с ним быстрее, чем это случится, и тогда я буду рядом.

В середине ноября Эмма пришла ко мне в кафе. На этот раз одна. И я был этому несказанно рад, хотя и пытался не показывать виду. Дело было в пятницу вечером, а, как известно, это не подходящее время, чтобы отвлекать официанта от работы. Брэд не дал бы мне даже и минутки. Мои синяки все сошли, я выглядел прилично, но все же заслужить его большого доверия у меня пока не получилось. Поэтому Эмме пришлось ждать окончания смены до девяти вечера, чтобы нормально поговорить. Я принес ей ее любимую бурду в качестве извинений за такое долгое ожидание. Когда я мы вышли из кафе, было уже темно.

— Давай ты меня проводишь, и мы поговорим? — предложила Эмма, и я был только за.

— Твоя мама не волнуется? — я знал, что их отношения с мамой легко было пошатнуть, достаточно было ее позднего возвращения домой.

— Я предупредила, думаю, обойдется, — она неопределенно пожала плечами и скривила гримасу.

Хотелось выбросить все это из головы: ее проблемы и мои. Просто быть рядом с ней, идти по этим темными мокрым улицам и представлять, что она здесь не по какому-то важному вопросу, а из-за меня. Что она здесь — со мной.

— О чем ты хотела поговорить? — не стал я откладывать этот вопрос в долгий ящик, переставая мечтать.

— Как твои дела?

— Ты можешь получить от мамы люлей, но пришла узнать, как мои дела?

— Да. Вообще-то да. В школе не получается нормально поговорить.

Я молчал. Ответить тут было нечего, но надо было сказать что-то, и я бросил:

— Нормально. Выживаю.

— Как твоя мама?

Мы шли против ветра, а порывы были настолько сильные, что приходилось словно пробираться через невидимые препятствия. Эмму, казалось, сейчас подхватит очередной порыв ветра и поднимет так высоко-высоко и унесет далеко от меня, словно Элли из «Волшебника страны Оз». Я встал перед ней, развернулся лицом и протянул руки. Она недоуменно посмотрела на меня, но протянула свои. И так мы шли: я разрезал собой потоки воздуха, а Эмма беспрепятственно шла за мной. Я убеждал себя, что мы так доберемся быстрее до дома и Эмме меньше достанется от мамы, но все же не пытался даже обмануть себя, что я этого не хотел. Я очень хотел держать ее руки в своих. Смотреть в ее зеленые глаза. И чтобы ее глаза смотрели на меня. Хотя бы в такой ситуации.

Когда мы завернули за угол, а ветер продолжил гоняться сам с собой в предыдущем квартале, мы выдохнули, и я нехотя отпустил ее.

— Нормально. Мама нормально, ей не привыкать, — продолжил я разговор как ни в чем не бывало.

Она подумала, а потом неуверенно спросила:

— Отец причинил ей вред?.. Если сильно личное, можешь не говорить.

— Один раз. Меня не было дома.

При воспоминании об этом я сжал челюсть. Непроизвольно, но до хруста.

— Мне жаль. А ты?