Время снять маски (часть 1)

Глава 29. Ошибка

Эмма

Саундтрек: Ritual — Better by now

Сегодня 21 ноября и до нашей поездки в лагерь остается ровно неделя. А меня посадили на домашний арест. За-ме-ча-тель-но.

Сказать, что я этого не ожидала, значит, соврать. В последнее время я только и делала, что попусту провоцировала маму, мои вечерние собрания и встречи с Алексом добавляли масла в огонь, а последнее позднее возвращение домой в тот день после смены Джеймса вообще вывело маму из себя и стало последней каплей. Только я ступила за порог, она накинулась на меня с разъяренным взглядом и вопросами:

— Эмма, ты где была вообще? Ты время видела? Я тут уже с ума схожу!

— Да, ээээ, прости, пожалуйста…

— Если ты мне сейчас начнешь снова заливать про ваши встречи актива, я ни одному слову твоему не поверю.

Я молчала, это было самое безопасное в данной ситуации. Маме нужно было выговориться, а мне ждать, пока гнев сойдет на нет.

— Кто это был?

Я напряглась, потому что мы с Джеймсом распрощались за несколько домов до нашего, но, похоже, мама караулила меня и видела в окно. А это жутко раздражало.

— Я тебя спрашиваю еще раз: кто это был? — она растянула каждое слово, а мое сердце забилось так часто, что, я боялась, будто его услышат по всей округе.

— Джеймс, — какой вопрос, такой и ответ.

— Что, еще за... Джеймс? — мама была явно не в себе. — Ты память потеряла или как объяснишь мне наш уговор про отсутствие парней?

— Он не мой парень, — начала оправдываться я, подбирая каждое слово. — Он вел мастер-класс по самообороне.

— И что он сейчас делал около нашего дома?

— Мне нужно было попросить его помочь с организацией одного соревнования, он там капитан команды и… — слова кучей вываливались из моего рта, а я судорожно пыталась в голове подобрать самый безопасный вариант.

Но я словно ходила по минному полю, на котором мой следующий шаг априори не мог быть выигрышным, потому что даже невооруженным взглядом я видела повсюду вокруг себя эти мины. И деваться, на самом деле, было некуда.

— ... и, так как он поздно закончил работать, а я ждала его, чтобы поговорить, он предложил меня проводить…

— Да хватит мне врать!

Я же сказала, мины повсюду. И ты никогда не знаешь, от какого моего слова взорвется следующая мина.

— Я не вру! — я прокричала в ответ, а слезы предательски выступили на глаза.

— Я больше не намерена слушать твое вранье, Эмма. И этого Джеймса, или как его там, я видеть около тебя больше не желаю.

— Он просто друг! — обида заполняла меня как сосуд — до краев.

Самое обидное, что в этой ситуации Джеймс стал козлом отпущения, хотя никогда вообще не претендовал на место моего парня, в то время как Алекс…о его существовании мама вообще ничего не знала.

— Я тебе сто раз говорила, что моя ошибка случилась по точно такой же причине, о которой ты мне врешь сейчас!

— Ты называешь меня ошибкой? Я — я не твоя ошибка, мама. Я — твоя дочь! — парировала я резко, но потом закончила, чуть спокойнее. — Хватит так обо мне говорить, пожалуйста.

— Мое отношение к этому не меняет фактов. Я потеряла голову от такого же якобы «друга», — она развела руки в стороны.

— Я не ты, — процедила я от злости и ненависти.

Мама подошла так близко ко мне, что я видела, как расходились красным капилляры в ее глазах. Она со всего размаху дала мне пощечину.

— Не заставляй меня пожалеть о том, что ты появилась на свет.

Кажется, наш разговор был закончен, и я только сейчас осознала, что по моим щекам в немой просьбе закончить это словесное сражение льются рекой слезы. Горячие слезы обиды, слезы непонимания и отчаяния.

— Ты под домашним арестом, — подвела итоги разговора мама. — Никаких ночевок с Джулией, никаких парней или друзей и никаких собраний в школе по вечерам. Только тренировки. И это тоже вопрос времени.

Она развернулась на каблуках и ушла в свою комнату. Я же так и осталась стоять у порога. Кажется, каждая из нас перешла какую-то черту.

С того дня между нами воцарилось негласное молчание. Я все так же готовила завтраки по утрам, мама — ужины, но мы не общались. И в каком-то смысле меня это даже устраивало: не надо было ждать вечного подвоха и внезапной смены настроения. Все было понятно. Бабушка в воскресенье не приехала, сославшись на плохое самочувствие. Я знала, что ей тяжело даются наши ссоры с мамой. Она всегда старалась держать нейтралитет, но, конечно, против слова мамы ничего не могла сказать.

— Станешь мамой, поймешь, каково это — волноваться за своего ребенка. Она о тебе волнуется и беспокоится, — обычно так заканчивала она наш разговор по телефону.

И я не возражала ей, потому что понимала, что это бесполезно. Но в душе понимала, что такой мамой я точно не хочу быть. Как итог: меня полностью не устраивала модель моей семьи и для себя я хотела совершенно другого. Другой вопрос: как этого достичь в будущем?