Время снять маски (часть 1)

Глава 63. Люди говорят

Эмма

Саундтрек: Sam Hunt — Speakers

Когда я получила сообщение от Вики Вайлдер, я практически интуитивно, не читая, собралась его удалить, потому что писали мне разное. Мне кажется, я была одной из самых противоречивых личностей в школе в этом году. По ощущениям, я словила гнев фанаток обоих лагерей. В декабре на меня обрушился смерч из фанаток Алекса, а сейчас меня пытался накрыть с головой шторм из фанаток Джеймса, благодаря разнесенным Джейн сплетням. Ей бы в политику, что ли. Там такие навыки высоко ценятся. Но, знаете, я ее понимала. Она тоже была отвергнутой. Как Мелани. И как я.

Вики предложила мне встретиться и пообщаться. Я как-то не очень горела желанием налаживать родственные связи, потому что хотела держаться от Алекса подальше, но она была очень эмоциональна и, видимо, даже счастлива от того, что у нее есть сестра. И я согласилась. Вдруг в этом мире все-таки найдется родственник, который не пытается меня обмануть или обвинить в чем-то? Я сказала, что сама напишу ей, когда буду готова.

В апреле у нас были последние соревнования и я, как и обещала директору, должна была в них участвовать, поэтому я пыталась снова отчаянно влиться в строй. Тренер Уокер считал, что я не готова, учитывая мои пропуски, но я дала ему слово, что вернусь в строй. Джессика, которая заменяла меня все пропущенные этапы соревнований, не шибко желала отдавать свое место, ведь, выбравшись со скамьи запасных и вкусив игру, ты не готов вернуться назад. Но то доверие, которое я зарабатывала годами, не так просто стереть, поэтому тренер дал мне шанс реабилитироваться. И теперь я ходила на тренировки почти каждый день. Сначала мне казалось, что я никак не могу нащупать тот кураж, войти в ритм при игре, тело не слушалось, а мысли парили далеко от стола, но спустя неделю интенсивных тренировок что-то стало получаться, а мышцы, очень нехотя, но дали мне понять, что помнят, что нужно делать.

— Какой бы перерыв не был, как бы плохо тебе не было, твои мышцы будут помнить все движения и комбинации, которые ты отрабатывала сотнями тысяч раз, — как-то сказал мне тренер, и он был прав.

Я приходила домой поздно, а до тренировок проводила время с Джеймсом или Джулс, когда получалось. У подруги все так же продолжались подготовительные курсы, поэтому каждая из нас была поглощена своими заботами. Джулс перестала ежедневно спрашивать, как я, и переключила, наконец, внимание на свою жизнь. Всем было пора двигаться дальше. Вот только в наших отношениях с мамой царил холод и мрак, и она выражала молчаливое недовольство моими поздними возвращениями и даже несколько раз самолично сходила к директору с просьбой снять меня с соревнований для подготовки к экзаменам, но та, на удивление, встала на мою сторону. Я чувствовала свободу и то, что мама никак не может повлиять на меня теперь, когда нет ни отца, ни Алекса, а сама мама для меня больше не была авторитетом. Мы виделись по утрам и поздним вечером, односложно обменивались сообщениями. Но все же с этим нужно было разобраться и я собрала волю в кулак для тяжелого разговора.

— Мам, давай поговорим, — спокойно сказала я в один из дней, вернувшись с тренировки.

Мама в этот момент демонстративно читала журнал в гостиной на диване и пила вино. С некоторых пор она часто стала так делать.

— О чем? — как бы невзначай спросила она.

— Мне кажется, нам есть, что обсудить, — я не намерена отступать.

— Хорошо, садись.

Я села, но села подальше, за кухонный стол. И налила себе чай.

— Я много думала и у меня много вопросов, ответь мне, пожалуйста, честно.

Мама молчала, все еще смотря в журнал.

— Как ты узнала про меня и Алекса тогда?

Я почувствовала, как она напряглась, но не в ее характере было бояться или прятаться, поэтому я знала, что в начале разговора она точно будет говорить честно.

— Твой отец позвонил мне, — ровным тоном произнесла мама, словно они созванивались регулярно.

— Не понимаю, он позвонил тебе, чтобы наябедничать на нас? Позвонил впервые с того момента, как сбежал?

— Конечно, нет, Эмма, — голос мамы раздраженный, как будто пятый раз объясняет что-то маленькому ребенку. — Мы стали общаться, когда вы оказались в одной школе, и мы случайно встретились в твой первый год в этой школе.

— И? Что было дальше? — спокойно спросила я, но внутри бушевала буря.

Они общались? Это как вообще понимать? А для меня делалась такая тайна из личности отца…

— Мы договорились, что вы с ним встретитесь после окончания школы при одном условии…

— Он хотел встретиться со мной? — перебила я ее с надеждой в голосе.

— При условии, что будет держать своего сына при себе и он не посмеет к тебе прикоснуться, — продолжала мама, не обращая внимания на мой вопрос. — Мне хватило одного Вайлдера. И много лет это было так, пока между вами что-то не завертелось, уж не знаю я, с чего вообще у вас все началось там… — мама медленно сделала глоток и со звоном поставила бокал на столик.

— Так это была ты? Серый кардинал, не знаю еще, как тебя назвать… — голова опухала от информации. — Вместо того, чтобы рассказать всю правду нам с Алексом, вы вели себя как надзиратели в тюрьме строгого режима! За что ты так со мной, мам?

— Ты хотела правду. Ты бы ничего — ничего — не узнала, если бы твой отец не погиб на той горе.