Время созидать

9.

У кабинетов Канцелярии – особый запах. Навощенного дерева, старого сукна, пыли, слежавшихся за долгие годы бумаг и пергаментов. Запах душных каморок, в которых сидят душные люди.

Сегодня этот запах казался особо настойчивым, застоявшимся, несвежим. Это было зловонное дыхание чудовища, именуемого «государственный аппарат».

Окна приемной министра Дорана Айхавена выходили во внутренний дворик, тихий и спокойный, и бурная жизнь города будто отодвигалась, оставаясь за толстыми стенами и узкими кабинетами, переходами, галереями, коридорами и залами скрипториев. Уныло бормотал дождь, оплакивая уходящее летнее тепло, и Тильда смотрела, как в лужах вздуваются пузыри – дождь будет долгим.

Время измерялось стуком каблуков по мраморному полу и глухим, далеким звоном гонга.

Слушая обрывки разговоров, Тильда нервничала все сильнее. Она не ждала приятной беседы – слишком хорошо ей была известна манера нового главы Градостроительного ведомства избегать прямых ответов, увиливать, юлить. Недаром гербом его дома была щука. 

Скрип пера в углу вдруг прекратился, и Тильда ощутила, как обшаривает ее жадным взглядом невзрачный человечек, что сидел там за конторкой. Она обернулась, сильнее сжимая папку бумаг в руках, но тут из двери напротив вышел высокий мужчина в мундире и с поклоном произнес:

— Госпожа Элберт, господин Айхавен ждет вас.

Тильда кивнула и в душный сумрак кабинета.

Оттуда, из сумрака, сгустившегося позади массивного резного стола, поднялась ей навстречу тень, которая почти сразу приобрела знакомые черты невысокого, полноватого Дорана Айхавена. Тускло блеснуло золотое шитье на черном бархате сюртака, изумруды в золотой цепи сверкнули остро и холодно, ловя пыльные лучи света.

– Простите, что заставил вас ждать, госпожа Элберт, — господин Айхавен легко прикоснулся полными губами к ее руке. — Вы, как и всегда, очаровательны! 

— Благодарю, — Тильда сдержанно кивнула в ответ, хотя ничего очаровательного в своем облике не находила. 

Любезности, которые говорил министр, прогорклым крошевом скрипели на зубах. Сухие, как старые галеты, они раздирали горло. 

— Я всегда с нетерпением жду вашего визита, ибо разговор с вами доставляет мне великое удовольствие, — продолжил Доран Айхавен, приглашая ее сесть в удобное кресло у окна. – Ум и красота редко сочетаются в женщинах, а вы, к тому же, еще и творец… Отчасти я вам завидую – вы созидаете, и имя Тильды Элберт будет вписано в историю как имя великого зодчего. Чего не скажешь о ничтожном слуге Республики.

Он с деланной скромностью склонил голову.

— Господин Айхавен, возможно, я при жизни не увижу храм Маллара в полной красе. Мы еще не закончили стены, а сколько лет уйдет на внутреннюю отделку… Но если у нас получится, я буду знать, что человек поднялся на одну ступеньку выше, — она немного помолчала. — Впрочем, это глупости. Важна политика и люди, а не куски камня. Пусть и прекрасные. Позволите же поговорить с вами о деле?

Крупное породистое лицо Дорана Айхавена поскучнело, а улыбка завяла.

— О, вы, южане, так нетерпеливы, — заметил он. – Это, верно, потому что солнце юга такое горячее – будоражит кровь и вселяет беспокойные мысли. Мы же здесь привыкли к медленному течению жизни…

Он откинулся на спинку кресла, сцепив перед собой руки и глядя не на Тильду, а мимо, на собственный портрет за ее спиной.

Но Тильда не обманывалась его мнимой расслабленностью. Этот человек не прощал просчетов, и он следил за ней внимательно, цепким взглядом чиновника высокого ранга.

— Как я понимаю, допущена ошибка. Сегодня нам привезли камень, по документам – из Домара, но мастер Руфус и другие мастера подтвердили, что камень айласский, — мягко, но решительно начала Тильда. – Но айласский камень, мало того, что отличается цветом, он имеет меньшую плотность и, следовательно, меньше подходит для строительства – легче крошится и хуже выдерживает нагрузку. 

Тильда понимала, что министр Айхавен не нуждается в ее объяснениях, но все же говорила, потому что терпеть тишину, наполненную его многозначительным молчанием, не было сил.

— Вот бумаги, — она протянула Дорану Айхавену бумагу, скрепленную печатью. – От меня и моих мастеров. Здесь докладные записки и прошение о предоставлении именно домарского камня. И еще нам необходимы дуб, мрамор для колонн… Там все перечислено.

Нахмурившись, Доран Айхавен читал строки, написанные ее ровным строгим почерком.

Три удара сердца – невыносимо долгих и болезненных, так, что в груди словно осколки стекла – и, наконец, бесцветный, деловитый голос министра:

— Это немалая просьба, госпожа Элберт. Вы же понимаете, что решение будет не за мной. Мне очень жаль, что вам придется ждать…

— Простите, господин Айхавен, но как долго мне придется ждать вашего решения? 

Вкрадчиво, по-кошачьи, зазвучал голос министра:

— Домар отказался от своих обязательств перед нашим ведомством, и теперь мы заключили договор с семьей Рейст, что для нас гораздо более выгодно, особенно в такое сложное время... Вы же понимаете.