Время созидать

6.

В тот день Тильда возвращалась домой позже обыкновенного. 

Она по привычке обернулась на внушительные стены храма, серые в сумерках, на его мощный гранитный хребет с выступающими ребрами колонн. Храм Маллара Многоликого дремал под моросящим дождем, и суетная рабочая жизнь медленно затихала в нем до следующего утра. 

Тильда поджала губы. Строгие сдержанные линии ее рисунков стали зданием громоздким, неуклюжим и больше походящим на Канцелярию, чем на место, где каждый человек сможет почувствовать себя ближе к богу. Несомненно, храм будет красив, ведь она и другие мастера так стараются ради этого!.. Он будет белым цветком – среди шума и грязи столицы. 

Но это – потом. Через десять, двадцать лет. Сейчас же заботиться стоит о том, чтобы вовремя поставляли камень для строительства, а каменщики и резчики правильно его обрабатывали, чтобы соблюдалась нужная толщина стен, не было никаких расхождений с расчетами – иначе арки просто рухнут, стены не выдержат нагрузки. 

Эти заботы поглощали Тильду уже семь лет. И даже сейчас, когда кипучая суетная жизнь Дарреи подхватила ее и понесла вперед, она мыслями возвращалась к храму Многоликого. И если бы Тильда не знала город так хорошо, то непременно бы заблудилась в узких и широких улицах Жемчужного и Бронзового колец, и оказалась бы путаных, кривых переулках Застенья.

Но это был ее город. 

Он скромно прятался в планах и чертежах на ее столе, но обретал плоть, стоило лишь выйти за дверь кабинета. Линии, нарисованные тушью, становились изломами крыш, карандашные штрихи превращались в камень и штукатурку.

Любила ли она этот город?..

На перекрестке Шпалерной и Ткацкой улиц, у самого моста через канал Ткачей, опрокинулась телега, и народ бестолково толпился вокруг, сминая раскатившиеся желтые яблоки. Босоногие ребятишки уже полезли под колеса и копыта, рискуя головами, хохотали и дрались в грязи за добычу, устроив шумную веселую возню. Повозку обходили стороной, хозяин кричал на все лады, откуда-то из переулка уже спешили солдаты городского охранения — их зычные голоса раздавались в соседнем переулке.

Сдерживая раздражение, Тильда медленно шла вместе с толпой, вливающейся узким ручейком на мост. Глядела в чужие затылки, надеясь поскорее высвободиться из этих тисков. Но то и дело кто-нибудь, как нарочно, останавливался, и казалось — конца не будет вялому движению куда-то в неизвестное. 

— Фьялки, госпожа! Всего-то полмедяка!.. Госпожа, фьялки, гляньте, каки красивые!.. — неожиданный, резкий крик, как ножом, полоснул воздух. 

Откуда-то сбоку к Тильде подскочило жалкое дрожащее существо, обернутое в многослойные тряпки: не то девочка, не то старуха. 

— Госпожа, купите… — просипело оно, протягивая ей что-то среди уличной толкотни. – Всего полмедяка. Нигде таких не найдете!

Букетик цветов. Где она его взяла, эта бродяжка?.. В чьем саду?

— Бла-ародная госпожа захочет купить цвяточки… Украсить себя... — бормотала одни и те же слова уличная торговка. И как она безошибочно поняла, кто перед ней? В рабочей одежде, с тяжелой сумкой Тильда ничем не отличалась от сотен других горожан. 

— Госпожа! —  в голосе торговки было что-то уверенное, будто она точно знала, с кем именно говорит. 

Отчего-то Тильда не могла отвести взгляд, хотя нищих в Даррее тысячи, куда ни пойди - везде наткнешься на калеку или безобразную, беззубую, как вот эта, старуху… Что-то неправильное, странное раздирало коготочками душу. Вспыхнул страх - на миг Тильда представила, что бродит по зимним улицам одна, замерзает и умирает от голода, привалившись к какой-то стене…

Тильда тряхнула головой, прогоняя наваждение, проверила часы в кармане - все в порядке, часы при ней. 

— Отдам даром ради такой-то красоты, — вдруг согласилась торговка. Она схватила Тильду за рукав, неожиданно сильно и резко дернула к себе, так что сумка с чертежными инструментами слетела с плеча и больно врезалась ремнем в сгиб локтя. — Это от господина Коро. Привет. 

«Торговка» смотрела на нее прозрачными, как лед, глазами ребенка на лице старухи, не мигая. Ждала ответа. Потом слабо улыбнулась, растянув в ниточку тонкие морщинистые губы, и отдала цветы. 

— Что мне сказать моему господину?

Сегодня тринадцатый день месяца урожая — а долг господину Коро Тильда обещала вернуть после Долгой ночи. С чего бы ему напоминать о сроке? 

Решил припугнуть, показать, что никуда она не денется.

— Скажите, что все в порядке, - Тильда улыбнулась. - И господину Коро не о чем беспокоиться. 

“Торговка” понятливо кивнула - и пропала в толпе, мгновенно растворилась среди прохожих, будто и не было ее вовсе. 

В руках дрожали на ветру фиалки - ее любимые цветы. Кто-то шел мимо, толкался и что-то недовольно говорил, даже — кричал, и только сейчас Тильда поняла, что стоит перед самым мостом и мешает людям пройти.

Ее покойный муж Гарольд был игроком. Свою страсть он и не скрывал, пропадая вечерами в самых сомнительных заведениях столицы, и постепенно богатое приданое, полученное от отца Тильды, утекало — на долги, на любовниц, на дурманящие разум зелья. И погиб муж как-то внезапно. Проигрался или просто ввязался в авантюру и стал неудобен, как свидетель – Тильда не знала. А когда Гарольд умер, оказалось, что он был должен огромную сумму господину Коро, и этот долг лег на плечи Тильды, как наследницы изрядно потрепанного состояния.