Время учиться (ранее Маг, которого не ждали)

1 глава Первое сентября  

1 сентебря 4023 год

Первое сентября выдалось на удивление тёплым. Владимир стоял у входа в школьное крыло приюта, разглядывая знакомое серое здание новыми глазами. Сегодня этот коридор должен был впервые привести его в класс. Вокруг собирались дети — кто-то такой же маленький, как он, кто-то намного старше. Все спешили, толкались, шумели, и каждый, казалось, уже знал, куда идти.

"Ну что, начинаем новую жизнь?" — мысленно усмехнулся он. Рука машинально потянулась к подвеске на шее — привычка, выработанная за семь лет. Прикосновение к древнему клыку всегда приносило странное спокойствие, и в этом чужом месте оно напомнило ему, что он не совсем одинок.

Владимир с интересом наблюдал за старшими детьми. Некоторые из них уже обладали особенными способностями. Он иногда видел из окна приюта, как они тренировались, с лёгкостью поднимая небольшие предметы невидимой рукой. Телекинез, как он понял из обрывков разговоров, был начальной и самой простой магической техникой, и всё же, даже в этом виде магия оставалась для него загадкой. Владимир почти не знал, как устроена жизнь за высоким забором приюта. Единственным его окном в большой мир был старенький телевизор в общей комнате, показывающий удивительные вещи — летающие машины, яркие вывески, странные механизмы. Но что из этого правда, а что выдумка, он пока не знал.
"Интересно, чему здесь учат?" — подумал Владимир, разглядывая герб графов Орловых над входом в класс. Родовой герб — золотой орёл, держащий в когтях свиток, — украшал каждое здание приюта. Но здесь, у входа в школьное крыло, он выглядел особенно величественно и был окружён рядом рун, выстроившихся в строгую последовательность: ᚠᚢᚥᚨᚫᚮᚱᚹ. Владимир прищурился, стараясь распознать эти знаки и понять их значение.

Знания из прошлого мира помогли ему уловить общий смысл. Руны говорили о силе, потоке энергии, огне и земле, о смерти, исцелении, переменах и победе. Смысл начал складываться у него в голове: "Сила, текущая как поток, несёт огонь жизни и смерти, исцеление и перемены, ведущие к победе."

Это сочетание рун, кажется, раскрывало философию рода Орловых — путь, полный испытаний и перемен, через которые приходит триумф. Герб стал для Владимира напоминанием, что в этом мире ему предстоит пройти собственный путь к силе.

Владимир бросил взгляд на стенные часы — до звонка оставалось пять минут. Дети уже тянулись к дверям классов, спеша занять свои места. Он не торопился, пропуская суетящуюся толпу вперёд. В прошлой жизни спешка стоила ему слишком дорого. В этот раз он намеревался действовать иначе.

Переступив порог класса, Владимир бегло оглядел обшарпанные стены и потёртый линолеум на полу. Старые парты, исписанные поколениями учеников, стояли в три ровных ряда. На каждой лежала стопка учебников — единственное, что выглядело новым. У стены темнела доска, покрытая несмываемыми следами мела, словно в ней хранится память обо всех, кто учился здесь раньше.

Изредка ловя на себе косые взгляды, он слышал шёпот и чувствовал, как его оценивают. "Эх, семь лет — а уже мастера в сплетнях. Что будет дальше?" — с лёгкой иронией подумал он. Но некоторые дети смотрели на него иначе — с вызовом, пытаясь прощупать нового одноклассника. Владимир вздохнул, узнавая этот тип. "Будут проблемы... Пустая трата времени — и их, и моего."

В этот момент в класс вошёл учитель — суровый мужчина лет тридцати пяти. Длинный шрам на правой щеке притягивал взгляд, но Владимир быстро отвёл глаза, зная из прошлой жизни, что люди со шрамами не любят пристального внимания. Класс мгновенно затих.

"Меня зовут Игорь Степанович," — голос учителя звучал ровно и твёрдо, без намёка на дружелюбие или снисходительность. — "Я буду вашим учителем в начальных классах." Глядя на его прямую спину и чеканный шаг, Владимир подумал, что ему больше подошло бы командовать солдатами в армии, чем учить детей.

"А сейчас," — Игорь Степанович взял мел, — "я покажу вам, где будет сидеть каждый из вас весь год." Он начал рисовать схему класса, отмечая крестиками места. "Когда назову фамилию, поднимаетесь и садитесь туда, куда я укажу."

Владимиру указали место рядом со Степаном — круглолицым мальчиком с добрыми, чуть прищуренными глазами и легкой полнотой. Тот приветливо улыбнулся, подвинувшись и освобождая ему место за партой.

Степан с первых минут казался одним из тех детей, которые всегда рады завести друга и поделиться с ним тем немногим, что у них есть. В его взгляде не было ни тени подозрения или соперничества, с которыми Владимир уже успел столкнуться здесь. Наоборот, в каждом его движении чувствовалась открытость и спокойная уверенность в том, что мир вокруг, как и люди, в целом добр. Он тихонько шепнул Владимиру: "Привет! Я Степан," — и снова улыбнулся, явно довольный, что сидит не один.

"С таким соседом проблем не будет," — подумал Владимир!

"В этом году мы начнём изучать базовые предметы: математика, русский язык, чтение, природоведение — это основа вашего образования. Без этих знаний вы не сможете двигаться дальше." Учитель обвёл взглядом притихший класс. "А через несколько лет те из вас, кто покажет хорошие результаты, смогут изучать более сложные предметы."

О магии он не сказал ни слова, и Владимир отметил это про себя. Видимо, в этом мире не принято говорить о ней с первоклассниками.

"Перед вами на партах лежат учебники," — продолжал Игорь Степанович, указывая на стопки книг. — "Пока вы не умеете читать, будем работать с ними вместе. После уроков вы будете делать задания здесь же, с вашими нянями."

"Теперь расскажу вам о распорядке дня," — продолжил он. "Уроки начинаются в восемь тридцать утра. Будет четыре урока по сорок пять минут, между ними — перемены. В двенадцать часов заканчиваются занятия, и вы идёте на обед. После обеда — тихий час, потом свободное время до полдника, а затем — выполнение домашних заданий с нянями."

Владимир знал, что сегодня им повезло — на смене была Мария Петровна, одна из немногих по-настоящему добрых нянь в приюте. Её мягкий, заботливый характер сразу выделялся на фоне остальных воспитателей, и дети тянулись к ней. Владимир уже не раз замечал, что даже самые тихие и замкнутые из них охотно открывались Марии Петровне.