Время учиться (ранее Маг, которого не ждали)

глава 2 Полгода спустя

10 Февраль 4024 года
Февральский мороз разрисовал окна причудливыми узорами. Владимир сидел на подоконнике в общей комнате, наблюдая за падающим снегом и размышляя о прошедших шести месяцах. Многое изменилось первого сентября, когда он впервые переступил порог школьного крыла.

Методы обучения Игоря Степановича, хотя и напоминали строгую армейскую муштру, оказались на удивление эффективными. Владимир часто усмехался про себя, вспоминая, как поначалу подумал, что этому человеку лучше командовать солдатами, чем учить детей. Теперь он видел, что эта строгость принесла свои плоды: благодаря чёткому и методичному подходу Игоря Степановича даже те, кто раньше никогда не держал книги, уже могли бегло читать.

Мир, в котором он оказался, начал постепенно открываться перед ним. Особенно его заинтриговали странные устройства, которые часто появлялись в руках у взрослых. Простые телефоны использовали няни и воспитатели, но у Игоря Степановича и других сотрудников были ещё более сложные устройства — плоские коробочки, которые светились, как магические кристаллы, и обладали, казалось, бесконечными функциями. Игорь Степанович называл это устройство "смартфоном". Пару раз Владимир видел, как учитель разговаривал с этой коробочкой, будто с живым существом, и ему стало ясно, что это не магия, хотя понять принцип работы было сложно.

В приюте тоже произошли изменения. Степан, его сосед по парте, оказался приятным компаньоном — спокойным и рассудительным для своего возраста. Владимир ценил, что Степан не задавал лишних вопросов и тоже предпочитал держаться в стороне от шумных игр.

А вот с группой Витьки, местного заводилы, всё оказалось сложнее. С самого первого дня они пытались установить свои порядки, но после того случая с водопроводной трубой держались от Владимира на расстоянии. Правда, он часто замечал на себе их косые взгляды — они явно что-то задумали, просто ждали удобного момента.

Занимаясь техниками дыхания, которым он обучился ещё с четырёх лет, Владимир заметил первые результаты. Пока остальные дети ёрзали и отвлекались на уроках, он мог часами сосредоточенно впитывать каждое слово учителя, не теряя концентрации. Уверенность в том, что его подготовка даёт ему преимущество, росла с каждым днём.

Мария Петровна, как и прежде, рассказывала детям об одарённых. "Обычно," — говорила она, — "маги начинают свой путь как ученики. Они учатся чувствовать магию, направлять её. Затем, если занимаются упорно, становятся подмастерьями и идут дальше."

"Но иногда," — добавила она, понижая голос, словно делилась тайной, — "один ребенок из ста тысяч может родиться особенным." У них дар пробуждается рано, и они сразу достигают уровня подмастерья, минуя этапы учиника."

Владимир слушал её с особым интересом. В его прошлом мире сила мага зависела не только от таланта, но и от древности его рода. Простолюдинам, таким, как он, приходилось годами преодолевать невидимые барьеры. Многие из них тратили десятилетия, чтобы достичь уровня, которого дети из магических семей достигали за пару лет.

"Значит, здесь всё решает природный дар," — размышлял Владимир, наблюдая за одноклассниками, слушавшими рассказы о юных магах с горящими глазами. — "Интересно, сколько таких одарённых детей на самом деле существует? И действительно ли всё зависит только от врождённого таланта?"

"Большинство магов," — продолжала Мария Петровна, — "начинают свой путь как ученики, осваивая основы, учатся чувствовать магию и направлять её. Кто-то делает это быстрее, кто-то медленнее, но каждый проходит этот путь."

"Знаю я эти пути," — с лёгкой усмешкой подумал Владимир, вспоминая свои тренировки. — "Интересно, здешние маги тоже начинают с техники дыхания или у них есть другие методы?"

"А что делают маги?" — спросил вдруг Степан, смущаясь от собственного вопроса. — "Ну, когда выучатся?"

Мария Петровна улыбнулась: "Маги занимаются разными вещами. Например, в больницах работают маги-целители. Они помогают людям выздоравливать быстрее. Есть маги, которые создают защитные амулеты и зачарованные предметы, упрощающие нашу жизнь. А ещё есть особая и очень важная работа — закрытие разломов."

Класс притих. Все знали о разломах — этих опасных местах, где появлялись странные существа и происходили непредсказуемые события.

"А насколько это опасно?" — спросил я, стараясь звучать как обычный любопытный ребёнок.
"Это зависит от разлома," — ответила Мария Петровна. — "Есть белые разломы, с ними могут справиться даже обычные люди, работая группами. А есть такие, что требуют вмешательства сильных магов. Но любая работа с разломами очень тяжела для организма."
"А почему тяжела?" — спросил Витька с явным интересом в голосе.
"Потому что магическая энергия из разломов очень мощная," — пояснила Мария Петровна. — "Она может убить тех, кто не готов с ней работать. Поэтому и маги, и обычные люди долго готовятся, прежде чем приступать к такой работе."
"А как обычные люди закрывают разломы?" — поинтересовался кто-то из класса.
"Они сначала проходят обучение, и их называют работягами," — объяснила Мария Петровна. — "В каждой группе минимум шесть человек. Это важно, потому что при закрытии разлома часть магической энергии распределяется между всеми участниками. Одного человека такое количество энергии может убить. Но работяги могут закрыть не все разломы — только до красного уровня."
"Интересно," — подумал я. — "В моём мире ничего подобного не было. Здесь даже обычные люди могут взаимодействовать с магической энергией, пусть и таким необычным способом."
Мария Петровна, заметив неподдельный интерес у детей, добавила: "И всё же каждый разлом особенный, и каждая группа тщательно готовится к своей работе. Будь то маги или работяги, все должны соблюдать строгие правила безопасности.

Воспоминания прервала настоятельная нужда сходить в туалет. Я тихо соскользнул с подоконника и направился к выходу из общей комнаты. Краем глаза заметил, как Витька толкнул локтем своих дружков и кивнул в мою сторону.
"Пусть идут," — подумал я. — "Если хотят проблем, получат их."
В туалете было прохладно и пахло хлоркой. Я как раз собирался выйти из кабинки, когда услышал, как открылась входная дверь. Судя по шагам, вошло несколько человек.
"Ну что, скотина, допрыгался?" — раздался злобный голос Витьки. Я открыл дверь кабинки и сразу получил удар кулаком в нос. В глазах потемнело, и я пошатнулся, но удержался на ногах. Передо мной стоял Витька со своими пятью дружками, ухмыляясь. "Сейчас поговорим за твою трубу..."
Они нанесли ещё пару ударов, и им всё-таки удалось повалить меня на пол. Но я в долгу не остался: двое из них вскоре скорчились от боли, держась за яички — теперь они у них будут болеть долго. Витька, увидев, как его дружки корчатся на полу, побагровел от злости.
"И тут что-то изменилось в воздухе. Он стал густым, тяжёлым, словно перед грозой. В следующий миг меня пронзила такая острая боль, что перехватило дыхание. Ничего подобного я не испытывал даже в прошлой жизни."
Глухой треск разорвал тишину, словно невидимый великан ломал кирпичи голыми руками. По стене туалета стремительно побежали трещины, и из них брызнул яркий белый свет — не похожий ни на что, виденное мной раньше. В тот же миг резкий порыв ветра ворвался в комнату, выбивая кирпичи из стены.
Мы все отлетели назад, ударившись о противоположную стену. Одному из парней, вроде его звали Миха, не повезло: большой кусок кирпича снёс ему половину головы. Я успел отвернуться, но звук... этот влажный хруст навсегда останется в памяти". В коридоре завыла сирена, эхом отражаясь от стен, и послышались испуганные крики.
"Это разлом!" — выдохнул кто-то из парней, и в его голосе слышался первобытный ужас.
Я видел, как изменилось лицо Витьки. Сначала он в шоке смотрел на тело Михи, его губы дрожали. Затем его взгляд метнулся к разлому, и в глазах появился дикий страх. Но когда он повернулся ко мне, я увидел в его глазах что-то новое — смесь ужаса, ненависти и отчаяния. В этот момент он напоминал загнанное в угол крысу.
"Это всё из-за тебя!" — прошипел он, и в его голосе звенела истерика. Было видно, что Витька просто в панике ищет виноватого. — "Миха мёртвый... мёртвый... Нужно избавиться... Да, избавиться от тебя, и всё будет как раньше!"
Я понял — в его искажённом страхом сознании именно я стал причиной всего случившегося. Проще было обвинить живого человека, чем смириться с непостижимым ужасом разлома.
"Хватайте его!" — крикнул Витька своим прихвостням. — "Бросим его в разлом, и никто не узнает, что здесь произошло!"
"Витя, ты псих!" — вдруг выкрикнул Колька, один из его дружков. — "Я в этом не участвую!"
Он развернулся и выбежал из туалета, спотыкаясь на ходу. Витька даже не обернулся ему вслед, его взгляд был прикован к разлому и телу Михи.
Остальные заметно побледнели, но страх перед Витькой и случившимся был сильнее - теперь они тоже были замешаны в смерти Михи. Выбора у них уже не было.
Чем ближе они тащили меня к разлому, тем сильнее становилась боль во всём теле. Каждый вдох давался с трудом, словно лёгкие наполнились жидким огнём. В прошлой жизни я никогда не испытывал ничего подобного — даже первые опыты с маной не причиняли такой агонии."
Парни, державшие меня, тоже чувствовали воздействие разлома — их лица исказились от боли, но страх перед Витькой и желание избавиться от свидетеля были сильнее. Они продолжали тащить меня к светящейся трещине, хотя я видел, как их руки дрожат от напряжения.