Время учиться (ранее Маг, которого не ждали)

Глава 8: Новое место, новые правила

18 февраля 4024 года

Проснувшись утром, я на мгновение растерялся, пытаясь вспомнить, где нахожусь. Непривычная обстановка госпитальной палаты с её светлыми стенами и строгим порядком сразу вернула меня к событиям последних дней. На соседней кровати спокойно спал Степан. Его ровное, глубокое дыхание создавало иллюзию полного покоя.

Я осторожно сел, чувствуя ноющую боль в теле. Последствия работы с техникой «Циркуляция Потока» давали о себе знать. Боль была тупой, но терпимой, и я даже находил в этом некий комфорт — она означала, что тело постепенно адаптируется к потокам магической энергии.

Включив магическое зрение, я оглядел палату. Глаза больше не болели так сильно, как раньше, хотя легкое покалывание всё ещё оставалось. Я наблюдал, как мана струилась по воздуху, подобно утреннему туману, мягко обволакивая пространство. На окнах и дверях светились защитные руны, вырезанные прямо в камне. Я узнал несколько знакомых символов, хотя их стиль был явно местным, отличным от тех, что я видел в своём мире. От рун вели тонкие энергетические линии, уходящие глубоко под пол.

"Там, скорее всего, расположены накопители энергии," — подумал я, анализируя систему. Воспоминания о подобных конструкциях всплывали из прошлой жизни. Но я тут же одёрнул себя: "С магией пока нужно быть осторожнее. До девяти лет здесь не проверяют на дар, так что лучше лишний раз не привлекать к себе внимания. Буду тренироваться только тогда, когда никто не видит."

Размышления прервал звук открывающейся двери. В палату вошёл коренастый медбрат с суровым выражением лица. Его движения были уверенными, как у человека, привыкшего работать с любыми ситуациями.

— Как самочувствие? — бросил он, окинув нас быстрым, оценивающим взглядом. Не дождавшись ответа, он добавил: — Пора вставать. Завтрак уже начался. Сегодня я провожу вас до столовой.

Он постоял ещё пару мгновений, явно проверяя, как быстро мы будем выполнять его указания. Я бросил взгляд на Степана, который уже начинал шевелиться, просыпаясь.

Выйдя из палаты, я осторожно двигался вперёд, стараясь не делать резких движений. Каждый шаг отдавался тупой болью в натруженных мышцах, но я упрямо шёл, не обращая внимания на дискомфорт. Рядом плёлся Степан, его лицо было исказилось от болезненных ощущений, а в глазах читалось явное замешательство, словно он всё ещё пытался осознать, как оказался в этом месте и почему так больно.

Коридоры школы производили впечатление скорее военного укрепления, чем учебного заведения. Толстые стены из красного кирпича придавали помещению монументальность. Узкие окна-бойницы располагались так, чтобы одновременно защищать от возможного нападения и пропускать достаточно света. Атмосфера была суровой и целеустремлённой, словно сама структура здания требовала от каждого сосредоточенности и дисциплины.

На определённом расстоянии друг от друга в стенах были ниши, в которых находились странные светильники. Это были не лампы накаливания и не магические кристаллы в привычном понимании. Технология здесь явно переплеталась с магией — светильники излучали мягкое, но яркое сияние, подчиняясь какой-то внутренней, неизвестной мне логике.

Мы проходили мимо массивных железных дверей с табличками: "Кабинет истории", "Лаборатория", "Тренировочный зал". На стенах рядом с дверями висели схемы здания, напоминающие о том, как быстро можно сориентироваться в случае необходимости. Всё в школе было устроено для практичности, безопасности и эффективности.

По пути стали встречаться другие ученики, спешащие на завтрак. Все были одеты одинаково: тёмно-синие брюки, белые рубашки и жилеты с гербом школы. Различий в одежде между мальчиками и девочками не было

Столовая оказалась просторным помещением, явно рассчитанным на быстрое размещение и эвакуацию большого количества людей. Несколько широких дверей по периметру, длинные столы расставлены так, чтобы между ними можно было быстро перемещаться. Под потолком парили (именно парили, без видимой опоры) светящиеся шары, обеспечивающие равномерное освещение. Даже в случае отключения электричества здесь будет светло — практичное магическое решение.

Войдя в столовую, медбрат попрощался с нами, указав, где находится раздача.

У дальней стены располагалась зона раздачи — современное оборудование выглядело чужеродно на фоне массивных каменных стен, но эффективно справлялось с задачей, обеспечивая быструю и слаженную выдачу пищи. Очередь двигалась чётко и организованно, без лишней суеты или задержек.

За порядком внимательно следили дежурные наставники. Один стоял у самой раздачи, не спуская глаз с очереди, другой занял место у колонны в центре зала. Его позиция была выбрана не случайно: оттуда он мог охватить взглядом всё пространство, контролируя малейшее движение.

При нашем появлении по залу прокатился тихий шёпот, полон любопытства и легкого напряжения. Однако он быстро стих, как только суровый взгляд наставника у колонны скользнул по присутствующим. Этот строгий контроль и внимание к деталям не укрылись от моего взгляда.

Мы со Степаном взяли подносы с завтраком и выбрали свободное место за одним из длинных столов. Еда выглядела простой, но была явно рассчитана на восстановление сил — каша, кусок хлеба, овощной салат и компот. Все было подано без изысков, но аппетитно и питательно.

Только мы начали есть, как рядом послышались шаги, и к нашему столу подсел крепкий парень лет четырнадцати. На его тёмно-синем жилете был нашит шеврон с изображением ястреба. Уверенный в себе и спокойный, он легко завязал разговор

— Привет, новенькие, — сказал он, поставив свой поднос на стол. — Меня Владом зовут, я ваш куратор на первое время. Как вам тут?

— Пока осваиваемся, — ответил я, стараясь говорить спокойно, хотя взгляд невольно задержался на его шевроне. — Ещё не успели ничего толком увидеть.

— Ясно, — кивнул Влад, принимаясь за свою кашу. Заметив мой интерес к шеврону, он коротко усмехнулся: — А, это? Знак моей группы. У нас тут так принято: с тринадцати лет можно либо создать свою группу, либо вступить в уже существующую, если примут. Группы организованы по возрасту, чтобы условия были равные. У каждого шеврон свой, по выбору.