Время Уродов | Книга 2

Глава 6

                Говорят, что наши решения определяют то, кем мы являемся. Иногда решиться легко, иногда страшно, иногда, даже больно. Иногда мы не решаемся, а потом страдаем всю оставшуюся жизнь о потерянных возможностях.

            Лишь одна короткая фраза заставила меня действовать. Всю дорогу, что я шла к наскальному домику, я убеждала саму себя, что это действие исключительно для него и ради него. В этой маленькой афере не было ничего сверх важного. Она была, скорее, символической, нежели весомой в сегодняшнем порядке дел. И уверенности в правоте своих действий было хоть отбавляй! Даже если бы сейчас на моем пути возникла огромная стена, то и она бы не стала помехой.

            Но внутри сидело нечто темное, нечто, чей голос был тихим и монотонным, но достаточно разборчивым, чтобы еще сильнее нахмурить брови и покусывать губы.

            Это «нечто» говорило, что я затеяла все это исключительно для себя. Хоть я и старалась выбросить из головы все аргументы в пользу эгоизма, но не слишком преуспела в этом.

            Анаит Баер была трусливой девочкой, покорившейся судьбе. Девочкой, которая портила все, к чему прикасалась.

            Тайрина была взрослой женщиной, которой дали шанс и которая чем-то заслужила одобрение остальных. Тайрина была смелой и жертвенной.

            Но проблема в том, что в одном теле теснились две эти личности. И я бы не считала это столь страшной проблемой, если бы эти личности не теснились во мне. Направляясь к Люции, я надеялась, что мое спонтанное решение поможет стереть с лица земли ту жалкую трусливую девчонку. Только «нечто» твердило, что смена цвета волос — самый комичный и бессмысленный шаг в этой войне.

            — Я уничтожу тебя. Выжгу перекисью, хлоркой или даже кислотой. Ты исчезнешь, как нечто бесполезное и отвратительное, — злобно прошипела я сама себе.

            «Ты никогда не сделаешь этого. Потому что я — это ты, идиотка. Ты всегда будешь бояться и думать только о себе».

            Злость — отличный двигатель, хоть и требующий много жизненных затрат. В ноги словно впились несколько пружин, прибавляя в скорости. Я ощутила это физически, с некоторым остеревенением переставляя конечности по вязкому песку.

            Мир вокруг существовал, абсолютно не принимая меня в расчет. Что ему, — огромному, древнему и мудрому, — до терзаний какого-то человека? Уверена, что он и не заметит, даже если на меня сейчас свалится огромный кусок скалы.

            Это злило еще больше. Злило осознание того факта, что я абсолютно бесполезна.

            Немного отвлек меня от мрачных раздумий знакомый наскальный домик, дверь которого была открыта настежь, и из нее тянуло чем-то подгоревшим. Очевидно, очередной кулинарный эксперимент Люции потерпел позорный крах.

            Бам-Бама с Мышкой не было, так же, как и Мэнхена. Бумфис тоже не попадался в поле зрения. И я рискнула войти, постучавшись о дверной косяк.

            — Люция? — негромко позвала я.

            — Гадючьи кольца… чтоб тебя! — донеслось откуда-то из глубин дома.

            Разглядеть королеву змей было сложно из-за едкого дыма, от которого першило в горле. Кухня не освещалась в достаточной мере, чтобы заметить худощавую фигуру в черном. Но диковинные ругательства доносились из дальнего угла некогда светлой кухни.

            — Люция, у тебя там все в порядке? — поинтересовалась я на этот раз погромче.

            — Анаит, это ты? Иди на свежий воздух, я сейчас к тебе приду.

            Я огляделась по сторонам и приметила небольшое поваленное бревно. Место, где обычно сидел Бумфис и строгал что-то из дерева. Присев, я увидела под ногами стружку и опилки. Люция не заставила себя долго ждать. Она выглядела раздраженной, что было ей абсолютно не свойственно и казалось чем-то противоестественным.

            — Ох, прости, что я в таком виде, но я позорно проигрываю битву кастрюлям и сковородкам. Я лучше справляюсь с ролью женщины вождя, пусть и бывшего, чем с ролью домохозяйки. Но наука — двигатель прогресса, верно? Так что со мной еще не все потеряно, — проговорила она, откидывая прядь черных волос со лба.

            — Я тоже не умею готовить. Нет к этому терпения. Я лучше буду четыре часа перебирать фасоль, чем возиться с кастрюлями, — хмыкнула я.

            Недавнее раздражение на лице женщины было смыто волной интереса. Она быстро вернула себе облик змеиной королевы и всезнающей энциклопедии.