Время волчиц

Глава 9. 15 – 20–й день месяца Грудня

Сивилла. Серый дом

По последним данным, неоднократно подтвержденным исследованиями, показатели регенерации, выносливости, силы и скорости среди собак бойцовских пород или гибридов по – прежнему существенно ниже тех же показателей у чистокровных волков. Попытки искусственно создать «идеальную особь», способную по физическим характеристикам превзойти звериную ипостась разноликих, остаются безуспешными.

Из секретного дневника ректора Сивильского Университета Адольфо де Руло

Камера была тесная, не более пяти шагов от стены до двери. Каменные стены, серые и безжалостные, давили со всех сторон, забирая тепло и надежду. Этот склеп, как называли её меж собой сидящие в углу женщины, не знал ни ясных солнечных лучей, ни белых бликов луны, ни легкого дуновения ветра, ни птичьего щебета. Безликая и безразличная к чужим страданиям и несчастьям клетка.

У обеих на шее был одет широкий металлический ошейник, от которого тянулась массивная, но короткая цепь, крепившаяся к потолочному крюку. Она не позволяла ни бросится на охранника в открытую, ни спрятаться за дверью и напасть исподтишка –– даже слабые и изможденные, пленницы были опасны, и надзиратели ни на миг об этом не забывали.

Ильда, старшая из них, внешне почти старуха: худая, с дряблой морщинистой кожей синеватого оттенка, вырванными ногтями, седыми путанными волосами и глазами, в которых всё ещё тлел смущающий тюремщиков огонёк, –– по – матерински обнимала тощую маленькую сгорбленную девушку, почти ребёнка. Они кутались в грязную рваную тряпку, служившую им покрывалом, балахоном, «платьем», и всем сразу, ведь другой одежды у них не было. Старая ткань была не способна сохранить и малой толики тепла, но создавала иллюзию защищенности, хотя вынужденная беспомощность и отсутствие хоть какого -то облачения за долгие годы заключения делала наготу чем – то обыденным и закономерным.

Привычная взгляду темнота, затхлый воздух с разными оттенками вони: немытого тела и волос, запекшейся крови, паленой кожи, прокисшего хлеба, тухлой воды и нечистот. Человек давно бы потерял счет времени и забыл о долгах, требующих уплаты, упал в бездну безумия, безысходной покорности или отупляющего бесчувствия, постаравшись спрятаться от изнуряющего тело холода, голода и боли. От побоев и изощрённых пыток, которые почему – то называют опытами и экспериментами. Дурманящих голову настоек, которые насильно вливают в горло, или приносят под видом воды, и ты каждый раз делаешь мучительный выбор: мучиться от жажды или рискнуть. А выпив, корчиться уже от сверлящей череп боли или выпучить глаза в потолок от невозможности пошевелиться, или свалиться, чувствуя себя большим булыжником, без сил и связных мыслей.

Но если ты волчица, то обречена различать десятки никому не нужных запахов и звуков, выживать в условиях, когда любое другое живое существо ушло бы на порог, и не умирать, даже когда этого очень сильно хочется. Считать годы, дни и часы, не отчаиваться и бороться, не с другими, а самой собой: со слабостью, бессилием и глухой злостью, клокочущей где – то в горле. Ведь чтобы мстить, а возмездие непременно свершится, нужен ясный ум, чёткий расчёт, верная рука и холодное сердце.

В коридоре раздался шум шагов, в узкой щели под дверью показалась полоска неяркого света. Заскрипела дверь, и двое мужчин в черной, наглухо застегнутой форме надзирателей, бросили на холодный каменный пол чьё – то тело, без единого клочка одежды, в синяках, порезах и кровоподтеках, с глубокими шрамами на спине и ногах. Волосы на голове у несчастного были выдраны клочками вместе с кожей. На месте ушей зияли дыры с засохшей кровью.

Послышались скрежет ключа и звук удаляющихся голосов.

–– Может, зря на цепь не посадили?

–– Думаешь, очухается, а то крови у него сегодня изрядно выкачали?

–– Живучий, он, тварь! Но твоя правда –– вряд ли в силу войдёт. А если и помрёт, то туда ему и дорога, в Пламенные Чертоги, если примут. –– Мужчина неприятно засмеялся. –– А вообще, слышал, что волчицу новую поймали, скоро привезут. Так что этого не жаль.

Тоненькая фигурка первой метнулась к распростертому телу, откидывая в сторону тяжёлую цепь. Нащупала жилку на шее и улыбнулась.

–– Ильда, он живой! –– волчица обхватила руками его плечи, пытаясь сдвинуть с места.

–– Хвала Белому волку! Лана, его лучше не передвигать. –– Голос, казалось, принадлежал совсем другой женщине, молодой, красивой и здоровой–– столько силы и уверенности таилось в его глубинах.

Старуха медленно подползла к мужчине и села возле головы.

–– Ты знаешь его? –– девушка, едва касаясь, нежно провела пальцами по его щеке. –– Это кто – то из разноликих?

Женщина прищурила глаза, вглядываясь в измождённое лицо волка, принюхалась, выбирая из смеси посторонних запахов нужный –– природный, присущий каждому живому существу, и тяжело вздохнула.

–– Людей тут не держат. Я могу ошибаться, но… –– Ильда растерянно моргнула, и недоверчиво оглядела лежащего перед ней мужчину. Её губы обиженно скривились, и она стала похожа капризного ребенка. –– Его когда – то звали Крид, и он был отменным воином и следопытом. Как же его угораздило так вляпаться?

–– Вы были знакомы? –– Лана распахнула глаза от удивления. В них плескались любопытство и щенячий восторг.